Чтение онлайн

Наручников у меня не было, поэтому приказав Батайкину заткнуться, я, отложив добычу на трюмо, выдернул из его штанов ремешок и стянул ему за спиной руки. Найденные в квартире вещества и витюшина нецензурщина при открытой в подъезд двери, мне теперь позволяли многое.

Отведя на лестничную площадку Савинова, я поделился с ним своими соображениями и предложил, закрепив за Батайкиным наркоту, жестко колоть его на сдачу воров. То, что он их знает, я не ничуть сомневался. Выслушав мои резоны, перестал в этом сомневаться и следователь. Перестал и сразу оживился.

– Петрович, ты, главное, хотя бы на словах ему эту сено-солому предъяви, – указал я на пакеты, – А я его сам расколю! – взялся я убеждать и без того стоявшего за раскрытие кражи следака, – Пусть Мартынюк экспресс-анализ сделает прямо здесь, я видел, у него в чемодане все необходимое есть! Прямо в присутствии Батайкина пусть свою химию бодяжит и тот обязательно поплывет. Уж я-то Витю знаю, он ни разу не кремень! И мать его как раз здесь, она слезу пустит перед расставанием, он и сдаст домушников. А мы ему добровольную выдачу оформим, а? – совращал я самым максимально возможным бонусом следователя Савинова.

– Василий Миронович, ну-ка, иди сюда! – решился Юрий Петрович, – Вот тут Корнеев говорит, что у тебя в твоем чемодане все есть для анализа на опий, так? – задал подошедшему Мартынюку вопрос Савинов.

– Так… Наверное.. – неуверенно промямлил без пяти минут капитан Вася и мазнул по мне ненавидящим взглядом. – А зачем вам? Замок я вывинтил, вернемся и Леднев его посмотрит, – попытался закосить под дурака и соскользнуть с проведения экспресса Мартынюк.

– Василий, я тебе как руководитель группы даю указание – проводи анализ изъятой Корнеевым травы! Двадцать минут тебе на все-про-все! Ты меня понял?! – в голосе еще минуту назад спокойного Петровича зазвенел металл. – А, если, что непонятно, вон у Корнеева консультируйся, он у нас общепризнанный специалист по маку!

– Понял, хорошо, Юрий Петрович! – уныло ответствовал в спину следака, удалявшегося допрашивать Зинаиду. – Вот кто тебя, младшой, за язык-то тянул? Тебе больше всех надо? Как этот анализ делать, если я ни хера в химии не понимаю, а, Корнеев?! – Мартынюк злобно шипел и сверлил меня почти капитанским взглядом.

Глядя на Васю с ответной неприязнью, я тоже наливался недобрыми чувствами к этому беспросветному бездельнику и к его лохматой блатной лапе. Мне очень хотелось дать ему подзатыльник, но я понимал, что этого делать нельзя. Вокруг подозреваемые, потерпевшие, понятые и сослуживцы. Полный суповой набор. Более, чем достаточный, чтобы за невинную товарищескую оплеуху этому лодырю быть уволенным с волчьим билетом.

Невозможность реализовать агрессию, выплеснулось в виде недоброго креатива.

– С экспрессом на соломку я тебе помогу, готовь реактивы, а вот с молочком, разбирайся сам! – я сунул Мартынюку в руки пакет с рулонами бинтов.

– Как я с ними разберусь, я же говорю тебе, не понимаю я ничего в этом! – снова затянул своё лыко-мочало Мартынюк.

– А тут и понимать нечего! Как все, так и ты! Отрезаешь от исследуемого материала фрагмент и пробуешь кончиком языка. Захолодело, есть на языке ощущение онемения, значит, опий присутствует. И всех делов! – успокоил я старшего эксперта-криминалиста.

– Да ладно! Что, так просто? – недоверчиво и в то же время облегченно спросил Вася.

– Эх, Василий! Не боги горшки обжигают! Пошли работать! – воодушевил я почти капитана.

Содержимое пакетов, обнаруженных на балконе и просыпанная субстанция на полу, и в диване при проведении экспресс-анализа ожидаемо дали нужную реакцию. Глядя на происходящее, на следователя и на любопытных понятых, Батайкин все больше и больше впадал в грусть. Лишь под самый занавес исследовательской процедуры он испытал недоуменное оживление. Стоило старшему эксперту-криминалисту попробовать на язык отрезанные образцы бинтов, как Батайкин выпучил глаза и непонимающе оглядел присутствующих.

– Не холодит! – неуверенно, но опять же для меня ожидаемо, констатировал почти капитан Мартынюк и еще раз оглядел нас со следователем. – Куда это теперь?

– На экспертизу в областное ЭКО направь, у них там полноценная лаборатория, разложат все по трафарету! – по-товарищески посоветовал я нашему старшему эксперту-криминалисту, – Мало ли! Если не установишь наличие веществ, а они там есть, то получишь взыскание, а у тебя звание на подходе!

Долго Батайкин не запирался и своих нарко-завистников, лишивших его соломы, а маман хрусталя, сдал почти сразу, как только я предложил ему бартер. Он мне своих корешей, совершивших кражу из его квартиры на моей территории, а я ему добровольную выдачу почти килограмма маковой соломки. Такое попустительство должно скостить ему не меньше годишки отсидки у «хозяина». С третьим сроком Витя уже внутренне смирился и такому послаблению был откровенно рад. Пока мы с ним доверительно беседовали, всхлипывающая Зинаида Семеновна собирала ему тюремную котомку.

– Начальник, я только одного не понял, а зачем этот ваш мордастый эксперт любкины затычки на язык пробовал?

– Корнеев, бл#дь, ты совсем придурок?! Ты, что, окончательно охерел?!!

Я стоял строго по уставной стойке «смирно», как никогда не стоял даже перед министром в прошлой жизни. Обычно вальяжный до барственной снисходительности майор Тарасов, бегал вокруг меня, брызгая слюной и умудряясь, при своем почти двухметровом росте, заглядывать мне в глаза практически в упор на каждом своем витке.

Весть о нетрадиционных изысках старшего эксперта-криминалиста Мартынюка распространилась по райотделу со скоростью лесного пожара. Уже через час райотдел задорно гудел и искрился, как неисправная микроволновка. Только сейчас я понял, как мне повезло, что неуч и патологический лентяй Вася, по приезду с кражи, дабы не быть припаханным к проведению экспертиз, сразу свалил в областное ЭКО. Со всем изъятым с места преступления добром, которое он так до конца и не распробовал. А, ведь за ним наверняка закреплено табельное оружие.. Н-да…

Если честно, то я не ожидал такой стремительной и живой реакции от вроде бы вполне вменяемого личного состава РОВД. Ведь все сотрудники взрослые и адекватные люди. И при поступлении на службу прошли строгий отбор у психологов и психиатров. Все-таки классик марксизма-ленинизма был прав, когда-то давно провозгласив, что именно бытие определяет сознание человека. Виной всему я назначил свои последние несколько десятилетий, прожитые в эпоху повальной толерантности и интернета. Не иначе как реклама женских тампонов и прокладок по всем каналам телевизора ослабили мою бдительность в этом вопросе. А здесь государство, как та святая инквизиция в дремучие средние века, всей своей мощью репрессирует всех, кто «не такой». И статья 121 УК по-прежнему является грозой советских педерастов. Да, как-то нехорошо получилось с Василием..