Чтение онлайн

Надо было что-то отвечать Татьяне, а отвечать было нечего. Но и молчать тоже никак не вариант. Пришлось, как обычно, импровизировать и нети околесицу.

— Здравствуй, Таня! Зря ты на меня так, не такой уж я и пропащий! — подпустил я обиды в голос, — Впрочем, может и права ты, душа моя! Всеми я брошен и позабытый! Полон грусти безнадежной, — на всякий случай выдал я слезливую строчку из какого-то вульгарного стишка.

Ответом мне было растерянное молчание. Пока Татьяна собиралась с мыслями, я продолжил.

— Вот и ты, Таня, очень бессердечно тогда со мной обошлась! Сначала на учебу свою уехала, а как вернулась, так и вовсе возгордилась! — горько вздохнул я. — А с другой-то стороны, оно и правильно! Кто я есть такой?! Простой милицейский участковый. А ты судья!

Не дождавшись от судьи Липатниковой никакой реакции, кроме громкого прерывистого дыхания, я завершил свою провокацию беспроигрышным приемом.

— Со всем я уже, Таня, смирился, осознав, что не пара я тебе. Но один лишь вопрос меня по-прежнему мучает и подолгу не дает мне уснуть, — я вздохнул и нерешительно замолчал.

— Какой вопрос? — после долгой паузы неуверенно произнесла Татьяна.

— Скажи мне, Таня, ты по-прежнему, всё так же божественно хороша?

Прерывистое дыхание сменилось тихими всхлипами. Я понял, что на какое-то время все потенциальные упрёки в свой адрес я отсрочил. Надо было теперь закреплять достигнутый результат и, хотя бы ненадолго удержать судью от здравого понимания происходящего. Иначе, едва успокоившись и придя в себя, моя бывшая судейская подруга вернется в состояние здравомыслия и раскусит все мои бессовестные манипуляции. И тогда она может не на шутку рассердиться. Единственное, что пришло мне в голову, так это попытаться надавить на ее жалость по отношению к себе убогому.

— А мне, Таня, опять голову расколотили! — доверительно сообщил я подруге своего донора, — Затылок вдребезги и мозги снова как опилки. Ничего я, Таня, опять не соображаю! Пойду вот домой, за выходные отлежусь хоть немного. До свидания, Таня! — не дав Липатниковой ничего сказать в ответ, я положил трубку.

С облегчением выдохнув, я закрыл дело газовщика Алёши в сейф и взглянув на часы, пошел в столовую. Загрузив поднос и отстояв небольшую очередь, направился к одиноко сидящему за столом Стасу Гриненко. Опер, не отвлекаясь на эмоции, машинально поглощал белки, жиры и углеводы.

— Здорово! — поставил я свой поднос на стол и уселся напротив оперативного сослуживца.

— Привет! — поднял на меня глаза Стас, — Говорят, ты на больничном?

— Был, — подтвердил я слухи, — Сегодня последний день, в понедельник выйду на службу, — Что тут у вас нового? — аккуратно закинул я удочку.

— Труп у нас новый! — поморщился Гриненко ковырнув котлету, — И ладно бы наш, местный! Так нет! Полковник из министерства, твою мать! Тот, что по наши души из Москвы приехал!

— Да ладно?! — поразился я услышанному, — Ох и повезло нашему райотделу! Огнестрел?

— Да нет, слава богу! — отмахнулся от такого моего предположения опер, — Сонными таблетками обкушамшись, этот полковник помер. Хоть в этом повезло! — облегченно вздохнул Гриненко и оживился, — А знаешь, где его обнаружили? Нипочем не догадаешься! У дома тетки Сивого! Помнишь, мы там обыск проводили?

— Помню. Как он там оказался, выяснили? — выразил я свой живой интерес оперу.

— Самому непонятно, слишком уж разные личности! Милицейский полковник из Москвы и Вирясов-Сивый, который полжизни в лагерях провел, — Гриненко пожал плечами.

— Слушай, Стас, ты же говорил, что по твоей информации имеет смысл еще раз у вирясовской тетки обыск провести? — напомнил я Гриненко, — А тут такой повод! Обшмонали?

— Спрашиваешь! — обиделся старлей, — Всё перерыли! И дом, и двор, и постройки. Опять ничего не нашли. Тетку эту я пытал, но она молчит. Говорит, что племяш домой ничего не приносил. Хотя Гущин уверенно утверждает, что свою долю Сивый хранил у нее.

— Митяй врать не стал бы. Надо с теткой работать. Что ты про нее знаешь? — отодвинул я тарелку с рассольником.

Сыскарь полез во внутренний карман пиджака и достал потертый блокнот. Раскрыл.

— Сульдина Таисья Тихоновна, тысяча девятьсот двадцать четвертого года рождения, не судима, работает в родильном доме номер два. Санитаркой в родильном отделении. — Гриненко закрыл свой кондуит и спрятал его назад, — Но это так, чтобы по двести девятой статье не загреметь. Основная ее работа на перроне железнодорожного вокзала, пирожки она там продает.

— Вот видишь, кое-что тебе о ней все-таки известно! — похвалил я Стаса, — Теперь надо найти к ней подход и она сама тебе выдаст заначку племяша! — заверил я товарища.

— Ни фига она не выдаст! — не согласился опер, — Железная баба! Вижу, что врет, а сделать ничего так и не смог. И пугал, и гладил, а ей, как с гуся вода!

— А ты пройдись по рядам, где она торгует своими пирожками и поспрашивай ее конкуренток! — посоветовал я, — Торговки, они не соседки. Они тебе с превеликой радостью про нее всю крамолу вывалят, если у них таковая имеется.

Гриненко по привычке сначала открыл рот, чтобы возразить, потом задумался и согласно кивнул головой.

— Понял тебя, завтра вокзал отработаю, — пообещал он, — С ней после меня потом областники общались, так и у них ничего не получилось! — ехидно ухмыльнулся Стас, — Не раскололась, зачем москвич к ней приходил. Её потом твоя Клюйко забрала, может она расколет?

Я сделал вид, что оперского пассажа насчет «моей Клюйко» не заметил и взялся за стакан с компотом. Отметил, что в голове немного поубавилось мути и боли. Наверное, потому и принял решение свой поход в прокуратуру не откладывать. Попрощавшись с Гриненко, двинулся одеваться в свой кабинет. По пути разжился у Зуевой бумажной упаковкой анальгина. И едва отбился от настойчивого предложения Лиды пожить несколько дней у нее. Пока не оклемаюсь.

Выйдя из райотдела, направился на остановку. Время позволяло и по пути в прокуратуру, вышел за две остановки до нее с тем, чтобы зайти на переговорку. Я не сомневался, что о смерти полковника Мелентьева Севастьянов уже в курсе. Но будет неправильно и даже подозрительно, если я тоже не доложу о происшедшем. Пришлось опять проделать все уже изрядно надоевшие реверансы.