Чтение онлайн

Я уже оделся и обулся, когда усилившаяся головная боль напомнила мне о неудаче с поиском лекарства. Пройдя в комнату, я вывалил коробку на стол и просто начал разгребать кучу. На этот раз мне повезло больше. Нашелся не только цитрамон, но и анальгин. Для надежности поместив в рот по две таблетки каждого препарата, прошел на кухню и прямо из чайника запил их. Потом, новым куском пластыря надежно залепил рот узнику и проверил вязки с наручниками. После чего побрел к выходу.

По-стариковски и очень осторожно, стараясь не колыхать мыслительным аппаратом, дошел до гастронома. Сначала, торопливо набрал номер квартиры Лишневского. Трубку поднял сам профессор. На мой осторожный вопрос, дома ли Пана Борисовна, он ответил утвердительно. Поверив Льву Борисовичу на слово, я всё же попросил позвать к телефону тётку. И потом, с огромным облегчением минуты три, счастливо улыбаясь, договаривался с ней о нашей завтрашней встрече.

Дав отбой, начал накручивать номер опорного. Длинные и бесконечные гудки были мне ответом. Перенабрал еще раз. И снова, с тем же результатом. Дело приобретало дурные очертания. Оставлять жмура в квартире на ночь было неприятно не только в плане эстетики. Это было еще крайне нежелательно по причине трупного окоченения полкана. Аркадий нипочем не застынет ровно, а тащить-грузить застывшего крупного мужика в корявой позе, очень затруднительно. Даже для двоих. Да и другие неприятные вероятности тоже умножатся кратно.

Стоять было трудно, и я отошел за угол к лавке у подъезда. Сколько просидел на ней, не понял, но почувствовал, что замерзаю. Встал и направился домой. Потом всё же повернул назад, к телефонной будке.

Трубку Нагаев поднял на третьем звонке. Наверное, впервые, за все время я испытал такую безграничную радость от голоса моего друга.

— Вова, бросай всё и приезжай ко мне! Домой, — сразу и без приветствия выдал я товарищу, — Срочно приезжай, Вова! Такси бери! — добавил я и повесил трубку.

В том, что через полчаса Нагаев будет у моей двери, я не сомневался. Поэтому, немного повеселев, я пошел домой. Как ни крути, а беспокойство за оставленного без пригляда полковника, у меня в душе присутствовало. Кроме всего прочего, надо было бы уже определиться, куда будет лежать предпоследний путь моего непрошенного гостя. Далеко ехать с ним не хотелось, но и совсем поблизости выгружать его было нельзя.

Зайдя в квартиру, успокоился, Мелентьев лежал на том же месте, где я его и оставил перед уходом. Не разуваясь подошел к нему. Не заметив визуально признаков жизни, я присел и приложил пальцы к его шее. Пульса не было.

Глаза открылись одновременно с ощущением саднящей боли где-то в районе затылка. И изнутри головы шла густым и мутным фоном тупая боль. А еще меня мутило. Весь набор очередного надругательства над моим интеллектом был в наличии. Перманентное сотрясение мозга очень огорчало и даже ввергало в смятение. Если это не последний и решительный сбой, то насколько моей головы еще хватит? Потрогать затылок мне не удалось. Руки, не только оказались заведены назад, но и были там чем-то зафиксированы. По ощущениям, наручниками. Ноги тоже не слушались. Постепенно в потрясенный рассудок возвращалось что-то из предыдущего.

Я зашел в квартиру и разувшись-раздевшись, по неизменному обыкновению повернул по коридору в сторону ванной. Неукоснительную привычку постоянно мыть руки, я привнес в эту жизнь из прошлой. Эта вторая натура и сыграла со мной дурную шутку. В виде удара по голове сзади. Оказалось, что мыть руки, это не всегда полезно для здоровья..

— Проснулся гаденыш? — раздалось откуда-то сбоку сквозь головную боль.

Этот голос, несмотря на все издержки и потрясения, узнал я сразу. Где-то там, справа, находился мой коллега. Мой заклятый старший товарищ по службе в МВД СССР. И по совместительству, охотник на мою юную голову.

— Ты особо-то башкой не крути, сдохнешь еще раньше времени чего доброго! — заботливо посоветовал мне товарищ полковник. — Имей в виду, орать начнешь, не пожалею, еще раз стукну! А потом половой тряпкой рот заткну! — судя по хехекающему продолжению, собственная идея Аркадию Семеновичу очень понравилась.

— Чего тебе от меня надо? — не поворачивая головы и на удивление вполне отчетливо произнес я.

Ослышалось шуршание, потом шаги, потом напротив меня появился стул и не него верхом уселся товарищ Мелентьев. На этот раз он был экипирован в гражданское.

— Ты, Корнеев, дурака мне тут не валяй! Нет у меня времени в игрушки с тобой играть! — возвысил голос столичный гость, — Мне от тебя чужого не надо, отдай, что взял и, хер с тобой, живи себе дальше! — разрешил он.

Ай да полковник! Всем хорош! И в зятья к нужному человеку пролез, собой хорош и не дурак! И даже, не отнять, смел и решителен. Вот только с какого перепугу он меня в дебилы определил? Вроде бы не давал я ему такого повода.

— Вы, Аркадий Семенович, зачем обманывать меня пытаетесь? — внятность в мою речь почти совсем уже вернулась, — Чего вы мне по ушам катаетесь?! Оба ведь понимаем, что не оставите вы меня! — начал я пытаться вытянуть Мелентьева на убеждения меня в его искренности и благодушии. Очень уж мне хотелось потянуть время. Голова, не смотря на перенесенное глумление, уже начала работать и просчитывала варианты.

— Умный ты, Сергей! — с усмешкой похвалил меня отпрыск тюремной системы, — Всё-то ты понимаешь! А тогда какого хера ты полез в чужой огород? Ты куда ручонки свои протянул, щенок! Люди за это добро кровушку лили и жизнью рисковали, а ты решил все себе прибрать? Нет, дружок, так не бывает. Влез в чужую взрослую игру, значит, и платить за свою глупость тоже будешь по-взрослому! Где эта чертова фляга?! — полкан подался вперед. От него пахнуло моим коньяком. Успел оглядеться, стало быть..

— Говори, сучонок, где касса Воронецкого! — злобное лицо Аркадия Семеновича вплотную придвинулось к моему, — Я ведь не всегда в министерстве служил, я такие мясорубки прошел, что тебе и не представить, Корнеев! Там в кладовке инструмент слесарный. Говно инструмент, но для тебя его хватит! Я сейчас рот тебе замотаю и начну пальцы ломать. Не поможет, так я тебе яйца давить и выкручивать начну! Ты мне, Сережа, всё расскажешь, даже не сомневайся! Только, когда расколешься, уже без яиц будешь! — глумливо осклабился урод.

Товарищ полковник не кричал, был спокоен и в своем предисловии воспринимался очень убедительно. Прежде всего он подвигал к согласию своей последовательностью в рассуждениях и деловитостью. В его способности осуществить всё им озвученное я не сомневался. И понимал, что обещанные им муки многократно превышают ценность для меня бандитской фляги. Сотня и даже миллион таких фляг не стоят моих яиц! Но в тоже время, я слишком хорошо понимал, что жить я буду ровно столько, сколько получится динамить Мелентьева со сдачей ему золото-валютных запасов Воронецкого. Надо было как-то поколебать уверенность алчного коллеги. Или этот мордовско-московский хмырь и впрямь начнет крушить мое здоровье.