Чтение онлайн

Майор Данилин попытался меня деморализовать, придавив своим фирменным суровым взглядом, но у него из этого ничего не вышло. Покерфейс на своей физиономии я удержал и честных глаз в сторону не отвёл. Коллег мне было жалко, но себя было еще жальчее. Не просто так мне этих цыган подсунули и еще неизвестно, сколько эта сто пятьдесят четвёртая крови у меня выпьет.

— Ладно, черт с тобой! — в общем-то вполне ожидаемо спасовал начальник, — Завтра утром неси дела, у которых сроки меньше других съедены. Но только четыре и не больше! — оставил он за собой последнее начальственное слово. — И к утру, чтобы ты это дело изучил, и предварительный план своих действий составил! Ты понял меня, Корнеев?

Как и полагается руководителю следственного подразделения, пребывающему в звании старшего офицера, Алексей Константинович завершил этот непростой разговор на подобающей начальнику ноте.

— Мне еще надо по своим старым делам двух свидетелей допросить. Я их на завтра повестками вызвал, но в свете новых обстоятельств и ваших указаний, лучше бы времени не терять и допросить их сегодня, — решил я по максимуму использовать ситуацию, — Разрешите сегодня на вечерней оперативке отсутствовать?

Посчитав, что и без того потратил на меня много времени и слов, майор молча от меня отмахнулся. Поняв его жест так, как мне было удобнее, я покинул неприветливый кабинет.

Разумеется, никаких свидетелей допрашивать сегодня я не собирался. А собирался я пораньше вернуться домой и, по возможности успев поужинать, вместе с Паной отбыть в школу. Дабы испить там горькую чашу позора, приготовленную мне милостью моей урюпинской племянницы.

Прежде чем зайти к себе, я, как и обещал, посетил кабинет Лиды. Во-первых, действительно обещал ей зайти, а во-вторых, пока шагал по коридору, в моей голове утвердился умысел немного припахать добрую ко мне начальницу.

— Вот, смотри, из-за чего весь сыр-бор! — положил я перед ненаглядной обложку с коммерческими прегрешениями советской цыганщины. — Мне из области передали и со всем старанием расследовать поручили. Прекращать нельзя, Данилин говорит, чтобы обязательно до суда довёл! И да, всех четверых барыг прокурор на десять суток арестовал, но пять из этих десяти уже прошли.

Моя умная и очень красивая Лидия Андреевна задала мне всё те же вопросы, что и я давеча майору. И сделала она это, тоже, как и я, даже не открыв корок и, не ознакомившись с постановлением о возбуждении. А, чтобы сформулировать эти болезненные для меня вопросы, ей хватило той информации, которую она за пару секунд сняла с обложки уголовного дела.

Пришлось потратить еще пять минут, чтобы объяснить Зуевой всю подоплёку обрушившегося на меня злоключения. И еще столько же, чтобы выслушать от неё вполне заслуженные мной попрёки. За проявленные в отношении спекулянта Брусенцова либерализм и неуместное сочувствие.

— Меня сегодня на педсовет вызвали в школу, — после того, как начальница выпустила пар, начал я воплощать свой корыстный план, — Лизавета там кого-то не очень сильно покалечила. Обязательно надо быть. Иначе её из школы исключат!

Я сознательно приукрасил действительность черными тонами. Чтобы Зуева как следует прониклась значимостью тягот и лишений, в одночасье свалившихся на меня. И следующую мою просьбу восприняла с пониманием.

— Боюсь, что не успею я изучить дело до завтра, как мне Данилин велел! — посетовал я, грустно глядя мимо Лиды на эротично стоящий за её спиной сейф, — План-то уж точно составить не сумею! Представляешь, как мне в этой школе сегодня нервы накрутят?!

Проследив за моим взглядом, начальница слегка покраснела. Видимо, что-то вспомнив относительно недавнего использования нами этой железяки не по прямому её назначению. И опережая все мои последующие слова, сделала мне предложение, от которого я не смог отказаться.

Покидал кабинет Лиды я оставив ей подшивку с бизнес-грехами криминальных ромал. И после благодарного поцелуя, а так же горячих заверений, что её доброты я никогда не забуду. Заодно не забыв её предупредить, что вечерняя оперативка сегодня пройдёт без меня. Чтобы не было у любимой мною женщины повода для пустых переживаний.

Проводила меня Зуева с улыбкой и пожеланием удачи. Пообещав, что завтра утром она мне выдаст очень квалифицированное резюме по цыганской спекуляции. И не менее квалифицированно составленный план моих следственных действий. Что ж, десяти минут мне будет достаточно, чтобы ознакомиться с ними и к Данилину прибыть уже подготовленным.

Из райотдела я вышел, пребывая не в самом весёлом настроении. Но и чрезмерного уныния я тоже не испытывал. Про преступную цыганщину, свалившуюся на меня, благодаря немецко-фашистской халатности, думать мне не хотелось. Эту головную боль я решил оставить на завтра. Сейчас меня больше заботили предстоящие препирательства с педагогическим коллективом. На мой взгляд, немотивированно оспаривающим святое право Лизаветы на мордобой в храме знаний.

Благодаря военно-морской хитрости, позволившей свалить из РОВД пораньше, я успел не только напитать свой молодой организм ужином, но перед этим еще и ванную посетил. И за стол, полный яств, сел свежим и благоухающим чистотой роскошного белого тела.

Во время приёма пищи с прислуживающей мне и непривычно тихой Лизой я общался сурово. Хмурясь и проявляя отеческую строгость исключительно в воспитательных целях. Благодаря наличию времени и, как бы между делом, подробно расспросил её о случившемся в школе конфликте. С еще большим тщанием и не менее подробно, выяснив все причины, и предпосылки, его породившие.

Племянница, поначалу не желавшая посвящать меня в отдельные детали, постепенно разговорилась. Дойдя до компота, я уже имел более или менее ясное представление о произошедшем.

Я и раньше знал от Паны, что соученики урюпчанки приняли новенькую прохладно. Но значения этому не придал, понимая, что по-другому и быть не могло. Класс у Лизаветы не первый, не второй и даже не третий. Все внутренние отношения и лидерства в нём давно уже сложились и устоялись. А тут вдруг появилась девица с непростым характером и собственным пониманием жизни. Которая сразу же обозначилась, что ни на какие прогибы и компромиссы перед старослужащими идти не собирается. Всё это я понимал и прежде, а потому никаких иллюзий на этот счет не питал. Трезво предполагая, что никто из аборигенов не станет бросать под ноги Елизаветы Фадеевой лепестки роз. Одновременно с этим также понимая, что за себя она постоять всяко сумеет. Благо, что и сама не дура, и с успеваемостью, благодаря настойчивости бабы Паны, у неё всё в полном порядке.