Шрифт:
Игорь Анатольевич ТКАЧЕНКО
СОВЕТЫ НАЧИНАЮЩИМ
Вводная лекция по курсу графофантомании,
прочитанная для участников
традиционного семинара в Верхней Кеше
"Эль Брус едва успел отскочить в сторону, как мимо него, сминая шеренги закованных в броню боевых черепах, пронесся сорвавшийся с терминала бот. Дюзы его были разворочены, стабилизаторы погнуты, но изничтожатель главного калибра исправно посыпал округу пудовыми ядрами. Эль Брус поправил повязку на левом глазу, потом на правом. Снял дыродел с предохранителя и стал ждать".
– Ничего себе начало, а? Главное в нашем деле - хорошо начать, дальше все просто. Вообще, фантастические рассказы пишутся очень просто. Только обладая воображением древопитека (да простят меня критики), можно говорить о кризисе жанра и сетовать на недостаток сюжетов. Если же вам не удалось придумать совсем новый сюжет, а фантастом стать очень хочется, возьмите сюжет старый, давно себя зарекомендовавший с лучшей стороны. Нет-нет, я не призываю вас к плагиату, я призываю вас к критическому осмыслению творческого наследия предков в свете современных достижений науки и техники.
Ну что, попробуем?
Для начала определим круг героев и дадим им имена. Кстати, имена это тема отдельной лекции, тут разработаны интереснейшие методики, позволяющие в считанные минуты изобрести любое имя от Казб Ека и Сев Ера до Антона, Клима, Стаса.
Наших же героев назовем просто и со вкусом: Краша, Бака и Оник.
Крашу сделаем капитаном корабля, космического, разумеется. Баку начальником отдаленной станции, а Оника отправим работать в Службу Космического Дозора.
Желательно ввести в рассказ лирическую линию, такие опусы хорошо принимаются читателями до шестнадцати и после шестидесяти, то есть основной читательской массой. Линию предлагаю такую: Краша любит Оника, он об этом не подозревает и любит Крашу. Где любовь, там и зло. В нашем рассказе зло будет представлено своком про которого мы не будем ничего объяснять. Ведь все читали, что каждый уважающий себя космолетчик вооружен бластером, деструктором, аннигилятором, уничтожателем, дыробоем, но что это такое и с какой стороны стреляет, не знает никто. Вот и своки пусть будут таинственным и опасным порождением Космоса. Кстати, "космос" нужно писать только с большой буквы. Сами понимаете почему.
Теперь заправим нашу кашу сентиментальностью по вкусу и поперчим научными терминами для остроты. Не беда, если вы в школе выше "удовл." по точным наукам не имели. Математика давно стала сродни оккультным наукам, а физики, как и сто лет назад, не знают, что такое электрон. А если полет происходит еще и на сверхсветовых скоростях, при сверхнизких температурах и сверхвысоком давлении под- или надпространства, то с нас, фантастов, взятки абсолютно гладки. Только не увлекайтесь подробным описанием работы всяких космических механизмов. Читатель сейчас не обладает тем долготерпением, что было у него в времена Жюля Верна, и может запросто уснуть, если на протяжении доброй половины рассказа космолетчики объясняют друг другу принцип работы и внутреннее устройство корабля, на котором летят вместе вот уже десять лет.
Рассказ можно назвать как угодно. Например, так:
СЛУЧАЙ В КВАДРАТЕ ХЕТ-717964/РО7-125а
Длинная блестящая стрела стремительно вспарывала пространственно-временной континуум. Кварковый реактор с нейтринным инженером на медленных фотонах бесшумно всасывал пустоту и лишь изредка по-детски всхлипывал, пытаясь раздробить флуктуации плотности. В необозримом четырехмерном чреве корабля пустота рвалась, сжималась, пережевывалась в могучих жерновах мюонных полей и, обессиленная, отлетала далеко за корму. Там она запоздало возмущалась, свивалась в тугие воронки, пульсировала и разбегалась во все стороны длинными гравитационными волнами, едва ощутимо покачивая корабль. Корабль был похож на огромного кальмара, несущегося с немыслимой скоростью в океане пустоты.
Краша стояла на капитанском мостике, скрестив на груди тонкие руки с длинными нервными пальцами пианистки. Сквозь подошвы космобутс она чувствовала легкое подрагивание палубы, которое передавалось всему ее телу, и от этого казалась себе слитой с кораблем воедино. Так оно и было. Долгими месяцами циклическая система жизнеобеспечения корабля кормила, поила, обувала и одевала капитана, а дважды в неделю даже делала маникюр. Корабль был для Краши домом, надежно защищающим от безжалостной радиации и несущим к звездам.
Сзади, за кормой, звезд видно не было, только поразительная чернота вечной ночи. Звезды всей Вселенной собрались по курсу корабля в идеально сферический сверкающий комок. Умом Краша понимала, что это всего лишь релятивистский эффект, зримое подтверждение правильности преобразований Лоренца, но чувства... Краша даже шагнула вперед, завороженная необузданной игрой красок, но, коснувшись лбом иллюминатора, тряхнула коротко стриженной копной огненно-рыжих волос и поспешила в ходовую рубку.
Щелкали реле, по-домашнему уютно гудел силовой трансформатор, на экране центрального визора то одним, то другим боком кокетливо поворачивалась изящная фигура Лиссажу, любимца капитана. Все было в порядке. Как всегда.
Краша села в кресло, привычно провела ладонью по гладкой выпуклости бортового Мозга, где под матовой поверхностью белыми и голубыми змейками пробегали мысли.
– Моз, а Моз, - тихо позвала она.
– Я здесь!
– бодро откликнулся не любивший долго оставаться в одиночестве Мозг.
– Что-то мне не по себе...
– Что случилось?
– Какое-то томление, предчувствие, ожидание...
– Ожидание беды, предчувствие опасности?
– деловито осведомился Мозг.
– Нет, не то.
– А томление сладкое?
– вкрадчиво спросил Мозг.
– Пожалуй... Да, сладкое, очень сладкое!
– обрадовалась точному определению Краша.
– Что бы это значило?
– Любовь!
– Тьфу на тебя!
– возмутилась Краша.
– С тобой как с человеком, а ты... Просто в рационе нужно убрать мясо и добавить хлореллы, понял? Как там у нас с энергией?
– Пока хватает, но можно подзарядиться. Я рассчитаю курс на ближайший пульсар, - отрапортовал Мозг, решив больше не возвращаться к теме томления.
Отдельные змейки мыслей слились в цветной хоровод.
– Расстояние три парсека, отклонение пи пополам. Совершать маневр?
– Не надо, так долетим, - рассеянно сказала Краша, перелистывая подарочное издание любимых таблиц Брадиса.
"Сказанул же!
– думала она.
– Любовь! Стареет Моз, стареет. Во время ближайшей профилактики нужно вычистить у него эти романтические бредни из левого полушария и заменить транзисторы в выходном каскаде".
– Как думаешь, станция на Проксиме еще держится?