Чтение онлайн

– Я боюсь разочаровать вас в ином, мистер Никсон.

– Не бойтесь, старина, не бойтесь. Только не разочаруйтесь сами. Вам мало миллиона? Но я сперва должен узнать, как далеко вы зашли с раскрытием тайны рака.

– Я еще только собираюсь ею заняться, сэр.

– Вот как? Так какого же черта...

– Я совершенно не осведомлен, сэр, какого черта...

Мистер Джордж Никсон сдержался. Он усадил старого профессора за столик и приказал принести коктейль.

Леонард Терми мрачно молчал.

– К делу, старина. Не надо водить меня за нос. Я-то уж все знаю. Вы подобрались к самому сердцу проблемы рака. Если узнать, что такое рак, то ему крышка. А за эту крышку я вам заплачу черт знает сколько... дам в придачу голову Ральфа Рипплайна.

– Вот именно, - повторил Терми, - Ральфа Рипплайна...

– Он чем-нибудь вам не нравится?

– Он... и не только он заставляет меня именно сейчас заняться проблемой рака.

– Опять только заняться?

– Да. Заняться проблемой рака Солнца.

Никсон присвистнул и откинулся на спинку кресла. Он откусил кончик сигары, которую достал из жилетного кармана, сплюнул на палубу и достал зажигалку.

– О'кэй, - сказал он.
– Значит, проблема рака, которым я могу заболеть, вами не решена?

– Не решена. И я буду заниматься иной проблемой, которую, если не ошибаюсь, сэр, поставили перед миром вы сами.

– К дьяволу!
– заорал мистер Джордж Никсон, но сразу умолк, сдержавшись.

Подошел стюард и принес коктейли.

– Выпьем, старина, может быть, договоримся? Не умирать же мне от этого гнусного рака, который лезет ко мне со своими клешнями со всех сторон! Выпьем!

Леонард Терми медленно поднялся с кресла, взял в руки бокал и выплеснул его в лицо Джорджу Никсону.

Джордж Никсон побагровел и кинулся на старого ученого. Но на руке его повисла Амелия:

– Мой дорогой, что вы! Опомнитесь!.. Ведь он же спасет вас от рака!..

– Старая падаль, - прохрипел Джордж Никсон.
– Он хочет спасти от рака их всех.
– Он обвел налитыми кровью глазами собирающихся вокруг пассажиров.
– Это ему не удастся!

Пассажиры удивленно смотрели вслед уходящему коренастому человеку с шеей атлета.

Глава вторая

СУГРОБЫ НЬЮ-ЙОРКА

" Когда-то за этот злосчастный дневник босс обещал мне миллион... лишь бы я побывал в африканском пекле.

Я готов был хоть в пекло, но по возможности без надгробных монументов, считал, что меня рогами дьявола не запугаешь, если из-за них выглядывают доллары, которые можно выменять на столь необычный товар, как искренность.

Однако монета оказалась неразменной. А не меняли ее просто потому, что она никому не требовалась.

Впрочем, может быть, она все-таки нужна хоть одному человеку на Земле? Например, славному парню тридцати лет, шести футов ростом, но уже не двухсот фунтов весом, с великолепным подбородком, выносящим не только удары кожаных перчаток, но и затрещины судьбы, с волнистыми, уже седеющими волосами, которые больше не застревают в колечках, нанизанных на тонкие пальчики. Что еще? Ах да, усики! К черту усики! Они сбриты в знак изменений, которые произошли в человеке, видевшем не только преисподнюю, встречаясь там с Горгоной горгон, с собственной совестью, но и заглянувшем по ту сторону ада, в страну, где нет завтра, где нет надежды.

Теперь дневник пишется уже не для бизнеса. Не знаю, выиграет он или проиграет? А кому от этого будет жарко или холодно? Впрочем, холодно теперь всем.

Гнуснейшая зима выпала нам на долю. Можно подумать, что вся эта болтовня о тускнеющем Солнце, с помощью которой мы делали в почтенной Организации "SOS" свой бизнес, имеет под собой хоть малейшую почву. Господь ли наказал нас за грехи, или Солнцу впрямь не понравилась капля попавшей на него дряни, именуемой "Б-субстанция", но светило наше стало ныне так скупо, словно получило в старости крупное наследство.

Не знаю, когда отмечались в Нью-Йорке такие морозы! Черт возьми, ведь Соединенные Штаты, хоть и "Северо-Американские", но государство все-таки южное, и такой "северный" город, как Нью-Йорк, расположен "южнее" Неаполя...

Авеню и стриты всех номеров заметены ныне снегом. Ветер воет в ущельях между небоскребами, поднимая поземку, а порой и буран. Пурга слепит глаза, залепляет фары, заносит снежные колеи и ухабы, в которых буксуют несчастные автомобили.

Впрочем, большинство из них давно замерзло. Американцы не подозревали, что воду из радиаторов в холод надо сливать. И вода замерзла, радиаторы лопались, испорченные автомобили заносило снегом. Вдоль тротуаров выросли безобразные сугробы, погребя испорченные или исправные машины, которые не удалось завести на морозе.

Никто не задумывался, что снег можно и нужно вывозить из города. Говорят, так делают... в Москве.

Мы, американцы, не приспособлены к чему-нибудь необычному, мы рыцари налаженной жизни, устоявшегося стандарта и бесперебойного массового производства. Ставить нас в непривычные условия, скажем, непочтительно сбрасывать на наши города бомбы (я уже не говорю об атомных!) или угощать нас в собственном доме арктическим климатом, просто бестактно! Не знаю, испытывает ли почтенная леди Природа угрызения совести по этому поводу, но мы клянем все на свете, веруем в бога... и мерзнем.

По улицам, отворачиваясь от колючего ветра, бредут закутанные во что попало прохожие, напоминая известные картины: "Отступление французов из России" и "Немцы под Москвой", которые я до сих пор именовал "красной" пропагандой.

Едва Солнце стало греть скупее, как все вдруг вспомнили запуск нашей Организацией "SOS" ракет с Б-субстанцией к Солнцу. В свое время эту спасительную акцию, которая должна была "предотвратить вспышку Солнца по Мануэллу", высмеивали, а теперь в снегопадах Нью-Йорка, Сан-Франциско, Марселя и Сорренто увидели кару господню, обрушив на Организацию "SOS" обвинения в диверсии против Солнца.