Чтение онлайн

– Теперь все будет хорошо, детка! Приехал лорд Кэдмон! – глотая слезы, утешала ее Оливия.

Увидев хозяйку в таком ужасном состоянии, слуги замерли на месте. Впрочем, сеттер в любом случае не дал бы им сделать и шага.

Мягко отстранив Оливию, Гаррик приблизился к детской и сказал:

– Анна, это я, лорд Кэдмон. Отойди подальше от двери.

– Да, милорд, – послышался в ответ дрожащий детский голос.

– Ты отошла? – спросил Гаррик спустя две секунды. – Обязательно отойди назад и в сторону!

– Я у окна! – крикнула Анна.

Гаррик одним сильным ударом тотчас вышиб дверь. Представшее перед ним зрелище заставило его сердце сжаться от боли и сочувствия. Перепуганная маленькая девочка с широко раскрытыми, но ничего не видящими глазами забилась в самый дальний угол комнаты. Он хотел было броситься к ребенку, обнять и утешить невинное создание, но Оливия его опередила. Прижав к себе Анну, она ласково погладила ее по головке и что-то зашептала. Из ее глаз градом катились слезы, и ей приходилось делать неимоверные усилия, чтобы не разрыдаться в голос. Глядя на них, Гаррик едва не задохнулся от жалости к ним и жгучей ненависти к Арлену, их мучителю.

– Не плачь, мамочка, все хорошо, – проговорила Анна, прильнув к матери.

– Оливия, собери вещи Анны, – спохватился Гаррик, ибо им теперь была дорога каждая минута. – А вы, – он повернулся к слугам, – упакуйте провизию. Нам придется обедать и ужинать в дороге. Через пятнадцать минут все должно быть готово.

Он отозвал собаку, и дворецкий в сопровождении лакеев бросился исполнять его приказание.

Они ехали весь день, и к вечеру усталые лошади начали спотыкаться. Дорога в Корнуолл была неблизкой. Гаррик, мрачный и неразговорчивый, сам правил лошадьми. Время от времени он поглядывал назад, на прижавшихся друг к другу Оливию и Анну. У ног девочки сидел Трив, положив голову ей на колени. Оливия иногда беззвучно плакала, видимо, страшась грядущих событий. Наконец Оливия с Анной забылись чутким сном, а Гаррик погрузился в тяжелые размышления.

Итак, все пути назад были отрезаны. Оливия с дочерью сбежали от обезумевшего в своей жестокости Арлена, и теперь только Гаррик мог защитить их, а это означало, что он должен немедленно расторгнуть помолвку с мисс Лейтон, даже если Оливии никогда не удастся получить от мужа развод.

Гаррик был уверен, что Арлен останется глух к любым доводам разума, поэтому всем троим надо как можно скорее бежать из Англии. Де Вера терзали противоречивые мысли: сердце говорило одно, рассудок – другое. Ему страстно хотелось вызвать Арлена на дуэль и победить в честном поединке! Увы, Эшберн был отличным стрелком и фехтовальщиком, поэтому Гаррику вряд ли удалось бы выйти победителем из этой схватки. Мало того, скандальное происшествие вскоре станет достоянием гласности, и светское общество навсегда отвернется от Оливии.

Оставалось одно – бежать. Бежать на Барбадос.

Однако Гаррика мучила мысль о том, что Оливия с ее высокими нравственными принципами не захочет быть его любовницей и жить с ним в грехе. А стать его законной женой ей не позволит Арлен.

Его тягостные размышления были наконец прерваны появлением вдали придорожного постоялого двора. Вскоре лошади остановились у весьма невзрачной конюшни, и к Гаррику тотчас подбежал мальчик-слуга, чтобы выпрячь лошадей и отвести их в стойло.

Дав мальчику две гинеи за услуги, Гаррик обернулся к своим пассажирам. Анна крепко спала, а Оливия смотрела на него огромными печальными глазами.

– Мы здесь заночуем, – попытался улыбнуться Гаррик. – А завтра к полудню будем уже в Кэдмон-Крэг.

Молча кивнув, Оливия хотела было осторожно разбудить Анну, но Гаррик ловко подхватил девочку на руки и вынес из экипажа.

Было уже совсем темно. На небе сияли яркие звезды, прохладный ветерок приносил с собой запах моря.

– А что, если он пустится в погоню? – тихо спросила Оливия.

– Он отправился в Лондон, – ответил Гаррик. – О происшедшем он узнает не сразу. Полагаю, дворецкий не станет торопиться с неприятным для хозяина известием. Так что у нас еще есть время.

Оливия кивнула, но, похоже, не успокоилась:

– Узнав о побеге, он тотчас пустится в погоню. Я хорошо знаю его, Гаррик. Арлен тоже отправится в Корнуолл.

– А мы уже уедем оттуда, – улыбнулся он.

– Мы? – чуть хрипло переспросила она.

– Я повезу вас с Анной туда, куда ты захочешь, – ответил Гаррик и почувствовал, как у него забилось сердце. – Нельзя же оставлять вас в таком положении. Честно говоря, я думал о нашем отъезде в Америку.

– Ты хочешь сказать, что мы – ты, я и Анна – навсегда убежим от Арлена? – удивленно уставилась на него Оливия.

– Разве у нас есть иной выбор? – довольно резко ответил он вопросом на вопрос и тут же пожалел об излишней резкости.

– Не знаю даже, что и сказать, – покачала она головой. – Твои слова сильно смутили меня. Да, я сбежала от Арлена, но тебе сбежать, не выполнив своего долга перед семьей, нельзя! Я никогда себя не прощу, если Лайонел в конце концов окажется мошенником, а ты так и не женишься на мисс Лейтон и тем самым подведешь отца и всю семью… А как же бедняжка Сьюзен?

– Я решил разоблачить Лайонела, – твердо сказал Гаррик. – Собственно, именно поэтому я и собирался в Корнуолл. Оливия, он самозванец! А что касается Сьюзен, она будет только рада моему исчезновению, потому что избежит нежеланного замужества.

– Ей будет очень обидно, когда она узнает о случившемся. Это не ты, а я причинила ей боль… Арлен обвинит тебя в насильном похищении жены и дочери. Боже милосердный! Как все запуталось… Ведь я хочу только одного – быть свободной!

Она отвернулась, и ее плечи задрожали от едва сдерживаемых рыданий.

– Свободной? – тихо переспросил Гаррик. – Свободной от меня?

– Нет, что ты! – воскликнула она с жаром. – Я вовсе не тебя имела в виду, ты же знаешь!

Ее слова не успокоили его.

Помедлив, она пошла к постоялому двору, и Гаррик молча последовал за ней. Больше всего его сейчас тревожило отношение к происходящему самой Оливии. Он опасался, что ее высокие нравственные принципы лишат их счастливого совместного будущего. Что, если она станет настаивать на соблюдении так называемых правил приличия? Он был не готов забыть ее и убраться с глаз долой. Но что же делать, если она не захочет жить вместе?..

Внутренний голос настойчиво подсказывал, что он должен встать на защиту их общего счастья, каким бы несбыточным оно ни казалось.