Соперник
Шрифт:
Прикрыв ладонью рот, чтобы случайно не всхлипнуть, она глубоко задумалась над тем, как ей уберечь себя и Анну от бессмысленной жестокости Арлена.
Корнуолл!
Это слово молнией пронзило ее мозг. Ну конечно! Она возьмет Анну и вместе с ней уедет в Корнуолл! Иного выбора нет. За те несколько дней, что она будет в Кэдмон-Крэге, она придумает, как быть дальше. А Гаррик позаботится об их безопасности.
Как только карета остановилась у крыльца, Арлен, не дожидаясь лакея, рывком распахнул дверцу и спрыгнул на землю. Оливия с ужасом смотрела, как он стремительно вошел в дом. Внезапно перед ее мысленным взором предстало отчетливое видение.
Одетая в отрепья Анна была со всех сторон окружена очень странными людьми: согбенными старухами, исхудавшими детьми и юношами с безумными лицами и грязными волосами. В довольно большой комнате совсем не было мебели. Старухи плакали и хохотали, на губах их пузырилась слюна, они то и дело закатывали глаза. Некоторые беспорядочно двигались, издавая нечленораздельные крики. Анна молча, словно в трансе, сидела в углу этой странной комнаты.
Пораженная страшным видением, Оливия лихорадочно выскочила из кареты, оттолкнула от себя лакея и бросилась вслед за мужем. Надо ему помешать! Страшное видение не должно стать явью!
– Постой, Арлен! Прошу тебя! – воскликнула Оливия, бегом поднимаясь по лестнице, но муж уже был наверху и на мгновение остановился у двери в комнату Анны. – Арлен, не надо! – умоляя, крикнула Оливия. Эшберн же рывком распахнул дверь в детскую.
Оливия задыхалась от быстрого бега, но ужас придал ей сил, и она подоспела через несколько секунд. На постели, прислонившись к стене, сидела Анна, над ней замер Арлен. Его лицо было искажено ненавистью. Девочка смертельно побледнела.
– Ты что, онемела? Отвечай! – заорал Арлен, почти вплотную приблизив лицо к невидящим глазам дочери.
Анна испуганно сжалась в комочек и попыталась отодвинуться, но, увы, дальше была стена.
Оливия сзади схватила мужа за плечи и закричала:
– Оставь ее в покое! Она еще совсем ребенок!
Арлен развернулся, словно тугая пружина, и отшвырнул Оливию с такой силой, что она, не удержавшись на ногах, упала на пол.
– Мама! – испуганно закричала Анна. – Мама, что с тобой? – По ее щекам потекли слезы.
– Ты должна сказать мне правду, – прорычал Арлен, хватая дочь за плечо. – Вы с матерью обманули меня?
Анна не отвечала, всхлипывая от боли и страха.
– Арлен, прошу тебя, прекрати! – проговорила Оливия, с трудом поднимаясь с пола.
– Ты такая же ведьма, как и твоя мать? – продолжал допытываться он. – Ты общаешься с духами, видишь призраков. А что еще ты умеешь? А, Анна?!
Девочка молча покачала головой, вздрагивая всем телом. Из ее глаз градом катились горькие слезы.
Лицо Арлена исказилось от злости, но прежде чем он успел ударить ребенка, Оливия схватила его за руку. Вне себя от ярости, она принялась, словно кошка, царапать ему лицо. Арлен вскрикнул от неожиданности и резко оттолкнул жену. Она снова упала на пол, больно ударившись бедром. Анна заплакала еще сильнее.
– Мисс Чайлдс! – в отчаянии закричала Оливия, заметив появившуюся на пороге гувернантку. Люси Чайлдс побледнела от изумления.
В этот момент Арлен схватил жену за косу и рывком заставил ее подняться на ноги. Оливия закричала от боли.
– Мама! Мамочка! Не уходи! – зарыдала Анна. – Что он с тобой сделал? Мамочка!
Подтащив Оливию к порогу, Арлен с холодным спокойствием, казавшимся столь неуместным, велел гувернантке немедленно убираться в свою комнату. Не смея ослушаться хозяина, Люси ушла. В следующую секунду Арлен втолкнул Оливию в ее спальню и запер дверь на замок. Несколько мгновений она стояла в шоке и недоумении, потом с ужасом догадалась о намерениях мужа и стала биться в дверь, крича и призывая на помощь.
Но никто к ней так и не пришел.
Вернувшись в детскую, Арлен присел на постель Анны и с довольной улыбкой прислушался к отчаянным крикам жены, доносившимся из ее спальни. Девочка с плачем забилась в угол.
– Послушай, Анна, – начал Арлен. – Я не сделаю тебе ничего плохого, только скажи все как есть. Я твой отец, глава семьи и хозяин этого дома. Ты должна сказать мне правду. Итак, ты умеешь общаться с призраками?
– Зачем ты сделал маме больно? – сквозь слезы проговорила девочка.
– Она лгала мне. Если станешь лгать ты, то тоже будешь выпорота. Ты видела призрака?
Анна кивнула и снова разрыдалась.
– Что еще ты видишь? – вкрадчиво спросил Арлен и, увидев, что девочка раздумывает, прикрикнул: – Отвечай!
– Она не велела мне рассказывать об этом, – прошептала Анна, глотая слезы.
– Хочешь, чтобы тебя наказали? Я выбью из тебя правду!
– В Стэнхоуп-Холле я видела призрака… Это была женщина, очень несчастная женщина, – громко всхлипнула Анна. – Я хотела ей помочь! Я знала…
Она внезапно замолчала.
– Что ты знала? – с угрозой в голосе спросил Арлен.
– Я знала, что ты придешь сегодня ночью, – сказала Анна сквозь слезы. – Знала, что ты принесешь с собой горе…
Арлен медленно выпрямился.
– Значит, и ты ведьма! Проклятая ведьма, как и твоя мать!
– Пожалуйста, не делай маме больно! – прошептала девочка, вытирая ладошкой мокрый нос. – Оставь нас в покое, пожалуйста…
Арлен молча смотрел на беспомощного ребенка, и лицо его постепенно перекашивало от отвращения.
– Сиди здесь и не смей выходить из комнаты! – строго приказал он, вышел из детской и закрыл дверь на замок.
Подойдя к комнате гувернантки, он резко постучал в дверь. Мисс Чайлдс тут же отворила, словно только этого и ждала.
– Собирайте вещи, мисс. Вы уволены и утром должны покинуть мой дом, – произнес он с ядовитой ухмылкой.
Спустя какое-то время Арлен отправился в Лондон, к Элизабет. За советом.
Проснувшись, Оливия не сразу поняла, почему она лежит на жестком холодном полу и почему у нее так сильно болят руки, бедро и обе щеки. Но уже через мгновение ее словно озарило: она все вспомнила и рывком выпрямилась, чуть не закричав от боли. Руки ее были в синяках и кровавых ссадинах, поскольку вчера она долго-долго билась в запертую дверь.