Чтение онлайн

'Второй, второй, я первый, ложусь на боевой курс'.

'Второй понял, иду следом'.

'Третий понял, иду за вторым'.

'...'

Но чувствовалась в пчелиных рядах какая-то нервозность, ощущалось растущее напряжение. Знать бы, о чем они там болтают.

'Второй, второй, я первый, захожу на цель. По готовности - атакуем.

'Второй понял, приступил к подготовке'.

Это был уже не рой, это было крылатое войско, четко разбитое на звенья, жестко управляемое, заряженное на выполнение единой задачи.

'Второй, даю целеуказание: высокий, чернявый, с усами. Атакую!'.

И началось самое интересное (как и было обещано факиром).

– Вах!
– звонко вскрикнул грузин, когда жало пулей вошло в его, выскобленную до синевы, щеку.

'Второй готов. Цель вижу, атакую'.

– Ох!
– подскочил Вахтанг кузнечиком, когда в шею вонзилось другое.

'Третий готов, цель вижу, атакую'.

– Я-ха!
– на мексиканский манер возопил генацвале, выкинув коленце, и, запрыгав на одной ноге.

Пасечник, заметив неладное (вовремя - наблюдательный был малый), побежал в сарай за дымовушкой, крича по дороге, чтоб никто не махал руками. Компания, по стойке смирно, начала медленно оттягиваться к дому. Лишь Виктория слегка притормозила.

'Четвертый готов, цель вижу, атакую'.

– Юх-ху-ху!
– содрогнулся Вахтанг от очередного укуса и, развернувшись юлой, стремительно бросился в чащу. И Вика была ему в том не помехой.

'Пятый готов, цель вижу, атакую'.

'Шестой готов, цель вижу, атакую'.

Протаранив бедную девушку, как велосипед локомотивом, Вахтанг влетел в кусты и, упав меж ветвей, накрыл голову рубахой. Виктория, свалившаяся рядом, ободрала о колючие ветки лицо, ноги, руки, а также:

– Ай, мама, ай!
– получила два укуса в шею.

Юля кинулась на помощь подруге и тут же:

– Ой-ей-ей!
– зажмурилась от боли, схватившись за ужаленный нос.

– Вай-яй-а!
– взвыл им в такт грузин, подвергшись очередному нападению с воздуха.

'Десятый готов, атакую'.

'Одиннадцатый готов, атакую'...

Сбежавшая часть компании с ужасом наблюдала за неравным боем между людьми и природой. Последняя вне всякого сомненья побеждала. Но чем они могли помочь друзьям - разве, шеи свои подставить, чтоб тем поменьше досталось.

Когда уже казалось, что война окончательно проиграна, в сражение вступил отважный пасечник. Выскочив на поляну с дымовушкой наперевес, он принялся окуривать всех и вся длинными и короткими очередями. Крылатому войску это явно не понравилось. Расценив действия хозяина, как гнусное предательство, оно стало медленно сдавать позиции. Непримиримые бойцы еще какое-то время сопротивлялась, но 'химическое оружие', в конце концов, деморализовало и их. Возмущенно жужжа, полосатая эскадрилья начала нехотя разлетаться по ангарам. Загнав на посадку последнюю пчелу, и, водрузив символом сокрушительной победы, крышку на злосчастном улье (кстати, прекрасно исполнившем роль ящика Пандоры), медовый герой приступил к эвакуации раненых.

Елисей Федулович смерил подозрительным взглядом Аделаиду.

– Интересные вы тут аттракционы устраиваете. Типа, развлекаетесь в тихом уголке?

– Да нет, что вы. Он просто хотел вам предложить рамку с пчелами в руках подержать.

– Весело, - хохотнул Могила.
– А посидеть голой задницей на улье он нам не хотел предложить?

Полынцев отметил, что после смерти Аркадия Эдуардовича, Елисей стал более раскованным.

– Не берите в голову, - успокоила гостей надзирательница.
– Здесь столько разных снадобий, что от укусов уже завтра ничего не останется. Хозяин свое дело четко знает, поверьте - он настоящий мастер.
– Она с любовью посмотрела на полянку, по которой возвращалась скрюченная компания, опираясь на мастера, как на хлипкий костыль.

В пансионат вернулись поздним вечером, усталые и недовольные. Дежурная ахнула, увидев вместо головы на плечах грузина тыкву с ушами, цокнула языком, взглянув на исцарапанную сверху донизу Викторию, прыснула в кулачок, посмотрев на красный носик-помидорку Юлии.

– Слушайте, вы, часом, не на гладиаторские бои выезжаете? В прошлый раз все ободранные вернулись, сейчас - то же самое.

Компания не стала удовлетворять ее глупое любопытство и молча поднялась к эстонке, традиционно заполировать поездку коньяком.

Пострадавшие на минутку разбежались по своим комнатам, чтоб привести себя в порядок, а дезертиры быстренько накрыли на стол, сели, выпили. У них вообще-то было превосходное настроение - всегда ведь хорошо, когда другим плохо (только не надо говорить, что у вас наоборот). Полынцев радовался больше остальных. Он просто пищал от восторга, глядя на Юлину помидорку. Кстати, вроде бы мелочь, а красавицу превратила в чудовище. Пугало, уродка, прелесть, в смысле, до чего противна! Вот и вся цена вашему, девочки, шарму, случись что - и нет его, остается только человек. Вот именно.

Юля плакала над умывальником, рассматривая себя в зеркало: чучело огородное, страшилище! Куда теперь с таким лицом выйдешь. Пасечник, конечно, намазал нос каким-то снадобьем, но все равно, слива - сливой. И ведь до чего подлые, эти пчелы - в самое видное место укусили, мерзавки.

– Ты готова?
– заглянула в душ уже переодевшаяся Виктория.

– Нет, куда я с такой рожей? Помоюсь, да спать лягу.

– Кого там стесняться? Или стесняешься?

– Вот еще, - фыркнула Юля.
– Просто не хочу, и все.

– Выпить, сейчас не помешает. Стресс нужно снять. Пошли, а то я твоего Андрюшку быстро захомутаю.

Какая же странная штука - женский характер: вроде бы и не нужен ей этот самый лейтенантик, а как представишь, что подруга будет с ним обниматься, так аж зубы сводит. Ревность? Откуда? Ведь не нравится же совсем, да и хамит почище Погремушкина. А что тогда? Поди, разберись. Может, и правда, стоит напиться? Юля решительно вытерла слезы...

Грузин, вопреки общим ожиданиям, не только превосходно себя чувствовал, но и был довольно активен. Устроившись рядом с Яной на кровати, он то и дело приставал к ней с поцелуями (не к кровати, разумеется).