Чтение онлайн

– Они его прошли, – возразила ярлу Тинберга. – Брак с ведуньями Великой Матери превращает отрока в мужчину вне зависимости от количества прожитых лет. Я не сомневаюсь в победе, ярл Драгутин, а потому никуда из этого города не уеду, во всяком случае, по воле своих врагов.

Спорить с Тинбергой было бесполезно. Своей неистовой верой она если и не убедила Драгутина, то заставила его усомниться в правильности собственных рассуждений.

Ярл отыскал во дворце сеньоров Людовика и Олегаста и предложил им помериться силой. Герцог и граф его дружеский вызов приняли и обрушились на него с двух сторон. Увы, в своем юношеском запале они не приняли в расчет, что имеют дело с одним из лучших бойцов ойкумены. А у Драгутина появилась еще одна возможность утвердиться в собственном мнении по поводу божественного вмешательства в дела простых смертных.

Нет слов, оба его юных противника со временем могли бы стать весьма искушенными бойцами. Для этого у них имелись все данные. Но, к сожалению, королева Тинберга не оставила этим юным сеньорам времени для взросления. Им суждено было пасть в поединке, где у них изначально не имелось ни единого шанса на победу. Разве что сам Перун придет на помощь отпрыскам ближников Велеса и метнет из-за туч огненные стрелы в их противников. Во всяком случае, Драгутину не потребовалось чрезмерных усилий, чтобы выбить мечи из рук самоуверенных юнцов. Все это происходило на глазах Тинберги, спокойно взирающей на возню с открытой террасы.

– Прежде чем бросать вызов, сеньоры, следует трезво оценить собственные шансы на победу.

– Это не простой поединок, – обиженно пропыхтел Олегаст. – Это божий суд. И мы одолеем своих врагов, ибо правда на нашей стороне.

Олегаст был очень похож на старшего брата Драгутина, княжича Яромира, так что у боготура не было практически никаких сомнений в своем отцовстве. Что же касается Людовика, то это был вылитый Лихарь Урс в пору взросления. Этот мальчишка так же, чуть на отлете, держал меч и так же исподлобья смотрел на своих врагов. Поражение в дружеском поединке он переживал острее, чем легкомысленный Олегаст.

– Ты должен научить нас драться, ярл Драгутин, – сказал Людовик. – Время для этого у тебя еще есть.

Владеть мечом можно научить даже смерда, но никому не дано обмануть природу и за несколько месяцев превратить неокрепших юнцов в мужчин. К сожалению, судьба и королева Тинберга не оставили Драгутину выбора. Либо он научит Людовика и Олегаста всему, что знает сам, либо они станут легкой добычей франкских коршунов.

Людовик Тевтон вторгся в пределы Западного франкского королевства на исходе лета. Захватив города Шалон, Сане и Аттиньи, он остановился неподалеку от Реймса и словно бы ждал чего-то. В Септимани вновь объявился Пипин с двумя тысячами всадников. Нейстрия почти целиком находилась в руках мятежных сеньоров. За королем Карлом осталась Франкония и часть Аквитании. Причем аквитанцы косо посматривали на короля и на графа Лиможского, сохранившего ему верность. На их преданность Карл вряд ли мог рассчитывать.

К счастью, королю удалось избавиться от нурманов, и он смог наконец, не боясь удара с тыла, заняться делами своего почти распавшегося королевства. Поднявшись вверх по реке Луаре во главе пятитысячного войска, король занял Орлеан, сюда же подошел и граф Лиможский с тремя тысячами всадников. Однако ситуация для Карла по-прежнему оставалась тревожной. Даже объединившись с графом Раймоном и призвав под свои знамена вассалов, сохранивших верность королю, Карл Лысый не смог собрать более десяти тысяч человек, тогда как армия его противников насчитывала по меньшей мере втрое больше отборных бойцов. Атаковать при таких условиях Людовика Тевтона было бы безумием, а потому Карл Лысый выжидал, надеясь, скорее всего, только на чудо.

Граф Раймон застал короля в замке Лорж близ Орлеана, который тот занял всего несколько дней назад. Видимо, Карл не был уверен в преданности орлеанцев, а потому и не рискнул обосноваться в городе. Вполне разумная предосторожность, учитывая его нынешнее незавидное положение.

Раймона Карл встретил приветливо и взмахом руки предложил ему занять кресло напротив.

– Похоже, удача, которую моя матушка Юдифь вымолила для меня у неба, изрядно выдохлась, – произнес Карл с кривой усмешкой.

На месте короля граф Лиможский не стал бы так шутить, тем более в нынешней непростой ситуации, когда не только Тинбергу, но и самого Карла вот-вот обвинят в ереси.

– Людовик Тевтон собирает сейм в Реймсе, – сказал Раймон. – Тебе, государь, об этом, должно быть, уже известно.

– Тевтон решил прибрать к рукам мои земли без больших усилий. Он надеется, что все сеньоры Западного королевства, как светские, так и духовные, добровольно присягнут ему. Надо признать, эти надежды вполне обоснованы. Особенно если божий суд закончится не в пользу Тинберги.

– Какой еще божий суд? – удивился Раймон.

– Мой сын герцог Людовик и граф Олегаст Анжерский бросили вызов графам Эду Орлеанскому и Руальду Неверскому, обвинившим королеву Тинбергу в ереси. Ты разве ничего не слышал об этом?

– Нет. Но это же безумие, государь!

– Кто бы спорил, – вздохнул Карл. – Эта шлюха поставила судьбу моего королевства в зависимость от двух молокососов. Немудрено, что епископ Венелон, монсеньор Николай и Людовик Тевтон сразу же ухватились за эту предоставленную им возможность одним махом решить все свои проблемы. Победа Орлеанского и Неверского на божьем суде будет решающим доводом в процессе, организованном против королевы, и произведет неизгладимое впечатление на сейм. Обвинения будут предъявлены не только королеве, но и мне. Не исключено, что граф Эд Орлеанский вспомнит и о тебе, дорогой Раймон. Ты ведь тоже был участником мистерии Белтайн. Кстати, ты в курсе, что твоя жена Радегунда согласилась дать показания против Тинберги? Если она расскажет епископам о превращениях любовника королевы в медведя, то это будет последним гвоздем, загнанным в гроб Западного франкского королевства.

Раймон очень хорошо понимал, что в данном случае движет Радегундой. Младшая дочь покойного коннетабля Виллельма никак не могла простить своему мужу многолетнюю связь с прекрасной Изабеллой Труан и, ослепленная ревностью, готова не только бросить тень на имя умершей сестры, но и погубить своего племянника Олегаста.

– Выходит, все потеряно? – поднял глаза на короля Раймон.

Карл провел широкой ладонью по облысевшему черепу, словно отгонял наваждение.

– Мы с тобой не раз попадали в сложные ситуации, Раймон, и всегда находили из них выход. Иногда мне даже казалось, что моя мать была права, когда обратилась за помощью к силам, которые так ненавистны нашим епископам.