Чтение онлайн

Граф Раймон Лиможский был вне себя от ярости. Все надо было вершить самому, а не поручать столь важное дело надутому индюку Руальду Неверскому. Этот вечно пьяный и непутевый зять благородного Адаларда упустил не только мальчишку Олегаста, но, что еще важнее, и девчонку, за которую Раймону теперь придется держать ответ перед монсеньором Николаем. А ведь у этого дурака под рукой было вдесятеро больше мечников, чем у Гарольда.

– Но ведь коннетабль убит, – шмыгнул посиневшим на морозе носом граф Неверский. – И графиня Хирменгарда тоже.

– Поздравляю тебя со столь блистательной победой, благородный Руальд, – презрительно хмыкнул Эд Орлеанский. – Теперь ты нажил столько врагов, что тебе не хватит одной жизни, чтобы с ними расплатиться.

Раймон поморщился. За пролитую кровь им придется расплачиваться всем, но Хирменгарду действительно убивать не стоило. Все-таки она дочь коннетабля Виллельма, которого уважали не только благородные сеньоры, но и простые франки. Впрочем, крови мятежникам еще предстоит пролить немало. И какой крови! Если удастся устранить королеву Тинбергу и юного Людовика, то о смерти Хирменгарды никто, пожалуй, уже не вспомнит.

– Этот мальчишка – оборотень, – продолжал бубнить Руальд. – Мои мечники слышали, как он ревел медведем.

Эд Орлеанский выругался, Раймон презрительно сплюнул. Таких, как этот Олегаст, следует убивать еще в младенчестве, во избежание больших хлопот в будущем. Оборотень он или нет, но наследственность у юного графа Анжерского дурная, и если ему удастся уцелеть в эту ночь, то хлопот он своим врагам доставит немало.

Впрочем, сейчас сеньорам было не до резвого Олега. Королевский замок не был взят. Хотя мятежникам удалось захватить мост и внешние стены, донжон еще держался. Мечники королевы успели все-таки закрыть его окованные железом двери и сейчас осыпали нападающих стрелами из окон и бойниц огромной каменной башни, которая сама по себе являлась очень крепким орешком. Да и защитников в донжоне насчитывалась никак не меньше трех сотен человек.

– Рано или поздно им придется сдаться, – сказал Роберт Турский, подходя к озабоченным сеньорам, стоявшим на верхней площадке приворотной башенки. – Какое счастье, что нам все-таки удалось захватить внешние стены.

Благородный Роберт был прав. Королевский замок представлял собой очень мощное оборонительное сооружение. Семь лет назад, во время набега нурманов, граф Адалард Парижский в течение месяца удерживал замок, не позволив осаждающим взобраться на его стены. Викинги, разграбив город, вынуждены были уйти, а королевская сокровищница осталась неприкосновенной. К счастью, королева Тинберга не почувствовала надвигающейся опасности. Мост был опущен, ворота распахнуты настежь, и мечникам Роберта Турского не составило труда ворваться в замок на исходе дня.

Здесь, правда, дело застопорилось. Защитникам замка удалось удержать донжон и нанести немалый урон нападающим. Мятежники потеряли во дворе королевского замка более сотни своих дружинников, распластанные тела которых сейчас разглядывали сеньоры с приворотной башенки. Граф Роберт считал, что без тяжелого тарана двери донжона открыть не удастся, но устанавливать его, да еще на виду у неприятеля – дело довольно хлопотное. Весь двор простреливался из бойниц донжона, и нападающим приходилось с этим считаться.

– До этих дверей еще добраться надо, – заметил Эд Орлеанский. – Настил они успели сбросить.

Дверь, ведущая в донжон королевского замка, была расположена на уровне второго этажа, тогда как на первом этаже не было ни окон, ни бойниц. Здесь хранился запас продуктов, которого защитникам замка хватило бы на многие месяцы осады. Воспользоваться подземным ходом не могли ни обороняющиеся, ни нападающие, ибо и те и другие заблокировали его с обеих сторон. Королеве Тинберге оставалось только ждать и надеяться на то, что король Карл либо один из преданных сеньоров придет ей на помощь.

Раймон Лиможский был уверен в том, что таковых не найдется. Тем не менее мятежникам следовало завершить начатое дело, дабы развязать себе руки. Вряд ли король Карл будет спокойно смотреть, как в Нейстрии хозяйничают сеньоры, бросившие ему открытый вызов. Правда, если он и соберется с силами, то никак не раньше весны.

– Время у нас еще есть, – обнадежил соратников Роберт Турский. – Я бы оставил, сеньоры, все как есть до утра. А утром можно будет обложить донжон дровами и попробовать выкурить его защитников. Надеюсь, дорогой Раймон, ты приютишь нас на ночь в своем доме?

Предложение графа Роберта было разумным, а потому никто из сеньоров ему не возразил. В сущности, королеве Тинберге и ее сыну деваться было некуда, а донжон обязательно будет взят если не завтра, так через неделю.

Однако епископ Венелон был на этот счет другого мнения и не замедлил высказать его сеньорам, когда те собрались за столом на исходе ночи.

– Сена еще не покрылась льдом, следовательно, ничто не сможет помешать варягам Воислава Рерика доплыть до Парижа.

– Потребуется по меньшей мере недели две, прежде чем до графа Ютландского дойдут вести о тяжком положении королевы Тинберги, – попробовал возразить епископу Руальд Неверский. – К тому же у варяга и без чужих жен хватает забот. Ему нужно укрепиться в Фрисландии, из которой его того и гляди выбьют лотарингские сеньоры, озабоченные, надо полагать, столь неожиданным соседством.

Граф Руальд в этот раз рассудил вполне здраво. Раймон тоже считал, что варяг не станет вмешиваться в чужие дела в ближайшие месяцы. Что же касается Сены, то не пройдет и нескольких дней, как река встанет, наглухо закрыв варяжским ладьям дорогу к Парижу.

Граф Раймон уже собирался поднять прощальный кубок и отправиться спать, когда в зал, где сидели сеньоры, ворвался сир Туан, капитан мечников Адаларда Парижского.

– Нас атакуют, сеньоры!

– Какого черта! – взревел граф Роберт, подхватываясь на ноги. – Где они?

– Викинги ударили в спину нашим мечникам и ворвались во двор королевского замка.

– А откуда в Париже взялись викинги? – ошалело спросил Руальд Неверский, щурясь на соратников по мятежу испуганными глазами.

Вопрос был задан по существу, но, к сожалению, отвечать на него было некому. Сеньоры, отяжелевшие после обильных возлияний, вынуждены были вновь браться за мечи и вести своих утомленных дружинников на подмогу осаждающим, которые в один миг превратились в осажденных.

– Сколько их? – спросил граф Лиможский, выходя на крыльцо.