Собор
Шрифт:
Шрёдер перегнулся через стол, чтобы справиться с новым приступом тошноты, и, опустив голову, ответил:
– Нет… никаких продлений… никаких компромиссов. Послушайте…
Теперь Клайн заговорил с раздражением:
– Вот как раз об этом тебе и долдонили всю ночь.
Шрёдер глубоко вздохнул и прижал руку к животу. Клайн что-то продолжал говорить, но Шрёдер уже ничего не слышал. Мало-помалу он стал разбирать лица и фигуры людей, находившихся в зале. У стола стоял, скрестив на груди руки, Беллини, в другой стороне – Бурк, а рядом с пожилым человеком в гражданской одежде, сидящим за столом, стояли два офицера из спецназа в темных лыжных масках.
– Капитан, но ты все равно герой, – продолжал мэр. – Не более, чем через час, тебя назначат на должность руководителя службы связи с общественностью управления полиции.
Шрёдер внимательно разглядывал потемневшее лицо Беллини, и ему показалось, что тот смотрит на него с нескрываемой ненавистью. На мгновение ему даже пришла мысль, что тот обо всем знает, но потом он все же решил, что, вероятнее всего, Беллини просто взволнован.
Клайн все продолжал говорить:
– Но ты выступишь перед журналистами, пока не прозвучит последний выстрел. Да, кстати, я слышал, будто ты собираешься идти в бой рядом с Беллини?
– Я… должен идти… Это все, что я могу сделать… – ответил Шрёдер.
– Ты что, совсем голову потерял? Тебе не по себе, плохо себя чувствуешь? Ты говоришь, словно пьяный.
Шрёдер нашел в себе силы взглянуть на пожилого мужчину, который, как он заметил, пристально всматривался в большой развернутый лист бумаги. Затем его взгляд скользнул вверх и остановился на Бурке, который казался почему-то печальным. Все выглядели так, будто кто-то только сейчас умер. Нет, что-то не так…
– Ты что, успел пропустить стаканчик?
– Нет…
– Соберись с духом, Шрёдер. Скоро появишься на экранах телевидения.
– Что?
– Телевидения! Вспомни: красный огонек, большая видеокамера… Ты должен четко и ясно рассказать, что делается в соборе, и что его захватят в ближайшее время.
Шрёдер услышал короткие гудки – Клайн положил трубку – настороженно посмотрел на нее и бросил на стол. Указав пальцем на Гордона Стиллвея, он громко спросил:
– Кто это?
В комнате повисла тишина, затем раздался голос Бурка:
– Вы прекрасно знаете, кто он, Берт. Мы пересматриваем план штурма.
Шрёдер бросил быстрый взгляд на Беллини и резко выпалил:
– Нет! Нет! Вы…
Беллини посмотрел на Бурка и кивнул головой, потом повернулся к Шрёдеру.
– Я не могу поверить, что ты такое натворил. – Он подошел к нему поближе. – Что с тобой, лучший из лучших? Поторопился настучать своему дружку, подонок?
Шрёдер судорожно замотал головой. Беллини подошел еще ближе и заорал на него:
– Не слышу ответа, дерьмо вонючее! Твой льстивый голосок напоминает мне бульканье воды в унитазе.
Бурк прервал его:
– Джо, не надо так жестоко, просто забери у него оружие.
Бурк подошел к двум полицейским, держащим автоматы наготове. Они не понимали, что происходит, но готовы были стрелять, если Шрёдер потянется к своему пистолету. Гордон Стиллвей испуганно выглядывал из-за чертежей.
Наконец Шрёдер обрел голос и залепетал:
– Не надо… послушайте… пожалуйста… мне нужно поговорить с Флинном… потому что… ну вы понимаете… я должен еще раз попытаться…
– Отдай свое оружие, – протянул руку Беллини, – левой рукой… поставь курок на предохранитель… красиво и легко, и смотри, не пальни в кого-нибудь…
Шрёдер поколебался секунду-другую, затем медленно откинул полу пиджака и указательным пальцем осторожно вынул пистолет.
– Беллини… послушайте… что тут происходит? Зачем…
Беллини взял его пистолет левой рукой, а правой размахнулся и нанес Шрёдеру сильный удар в челюсть. Тот отлетел к двери и сполз на пол.
– Не стоило этого делать, – упрекнул Бурк.
Беллини потряс рукой и повернулся к Бурку.
– Ты прав, лучше бы оторвать ему яйца и запихать ему в нос. – Он оглянулся на Шрёдера. – Попробуй только убить меня, ты, мерзавец.
Бурк, видя, что Беллини не успокоился и вот-вот опять набросится на Шрёдера, предостерегающе поднял руку и сказал:
– Это ничего не изменит, Джо. Остынь маленько. – Подойдя поближе, положил руку на его плечо. – Пойдем. У нас ведь дела поважнее.
Беллини подозвал своих спецназовцев и приказал:
– Закуйте этого гада в наручники и затолкайте его в какой-нибудь сортир поближе. – Он повернулся к Бурку: – Ты что, думаешь, я в самом деле дурак? Думаешь, я не понял, что вы все намерены прикрывать этого подонка, а как только идиотский штурм на рассвете закончится, он снова будет выглядеть перед мэром золотым пай-мальчиком. – Он посмотрел, как полицейские выводят Шрёдера, и крикнул им напоследок: – Найдите какое-нибудь место, да чтобы с крысами и тараканами… – Затем Беллини опустился на ближайший стул и, стараясь успокоиться, прикурил сигарету.
Бурк продолжал стоять рядом, увещевая его:
– Жизнь несправедлива, так ведь? Но кто-то все же оставил нам на этот раз благоприятный шанс. Флинн думает, что ты будешь действовать по одному плану, а ты в это время придумываешь другой. Так что все оборачивается не так плохо, верно?
Беллини мрачно кивнул и взглянул на Стиллвея.
– Может, и так… – Он потер костяшки пальцев руки, потом сжал и разжал кулак несколько раз. – Да, поступил я жестоко… но в то же время так хорошо на душе. – Он вдруг рассмеялся. – Бурк, подойди сюда. Хочешь знать мой секрет? Все последние пять лет я искал предлог, чтобы как следует врезать ему. – Он воздел глаза к потолку. – Благодарю тебя, Боже, ты снизошел до меня. – И снова рассмеялся.
В зал начали постепенно входить командиры подразделений спецназовцев, поспешно вызванные из квартир в городе, и Беллини внимательно смотрел, как они заполняют комнату. «Самое худшее, что может быть в жизни, – подумал он, – это когда уже настроился вступить в бой и слышишь команду: отставить». Вот и у командиров взводов, заметил он, плохое настроение. Посмотрев на Бурка, он предложил:
– Тебе лучше позвонить мэру и объяснить, что здесь произошло. Если хочешь, можешь прикрыть задницу Шрёдера, но даже если этого не сделаешь, Клайн все равно спустит дело на тормозах, потому что они до сих пор поддерживают его и хотят сделать из него национального героя.