Чтение онлайн

Флинн спустился с алтарного помоста, подошел к одной из скамеек в центре зала собора и сел, уставившись на высокий алтарь. Его поразило, с какой легкостью он заполучил, как дар богов, то, чего многие добиваются всю жизнь, – лидерство, отвагу, способность распоряжаться собственной судьбой. Но любовь – истинная основа всех чувств обыкновенных людей, возможность жить с любимой женщиной, детьми, друзьями – всегда ускользала от него. Лишь однажды к нему пришло это чувство, и оно навсегда осталось в нем кровоточащей раной, боль от которой не проходила, как он ни силился перебороть ее. Каждый раз она приходила вновь и вновь.

«Любовь побеждает все», – вспомнил он слова отца Майкла на проповеди. Брайен покачал головой: «Нет, это я победил любовь». И в тот момент он ощутил, что внутри у него пустота. Но в то же время он почувствовал, что снова обрел право управлять собой и повелевать своим миром, и от этого ему, к собственному ужасу и недовольству, стало легче.

Задумавшись, он еще долго сидел на церковной скамье.

Флинн посмотрел вниз на Пэда Фитцджеральда, который лежал, скрючившись около органной консоли, укрывшись одеялом до подбородка, залитого кровью. Флинн приблизился к Джону Хики, лежащему с другой стороны органа, у клавиатуры, и пристально всмотрелся в бледное, почти восковое лицо старика. Зазвонил телефон, и Хики пошевелился. Телефон снова зазвонил, и Флинн быстро схватил трубку.

Послышался голос Маллинса:

– Я вернулся в колокольню, колокола пока будут молчать?

– Да… Как дела снаружи?

– Внизу все очень тихо. А дальше… на улицах до сих пор толпы народа.

Флинн услышал в голосе молодого человека изумление и пояснил:

– Они все еще празднуют, разве не так? Мы подарили им незабываемый день святого Патрика.

– Они даже не объявляли комендантский час, – с удивлением добавил Маллинс.

Флинн улыбнулся. Америка представилась ему «Титаником»: в борту пробоина длиной в триста футов, корабль кренится на бок, а пассажиры все еще пьют и веселятся в салоне.

– Не похоже на Белфаст, правда?

– Да.

– А не заметно там, внизу, признаков беспокойства?.. Какие-нибудь передвижения?

Маллинс выглянул наружу и доложил:

– Нет, они все еще вроде как расслабленные. Замерзли, конечно, подустали, но веселятся по-прежнему. Не слышно никаких команд, не видно никаких признаков подготовки к штурму.

– А ты-то как терпишь холод?

– Я уже привык.

– Ну ладно. Ты и Рори первыми увидите лучи рассвета.

Еще несколько часов назад Маллинс решил потихоньку бежать из собора, но виду не подавал.

– О-о, увидеть рассвет в Нью-Йорке с колокольной башни собора святого Патрика – да про это же поэму надо писать.

– Прочтешь ее мне позже, – ответил Флинн, повесил трубку и набрал новый номер: – Соедините с капитаном Шрёдером, пожалуйста.

Он смотрел на Хики, пока оператор соединял его с кабинетом епископа. Лицо старого экстремиста было обычно выразительно и живо, но когда он спал, напоминало скорее неподвижную маску мертвеца.

В трубке послышался невнятный голос Шрёдера:

– Да…

– Это Флинн. Не разбудил тебя?

– Нет, сэр. Мы ждали очередного звонка мистера Хики. Он сказал… но я рад, что позвонили вы. Хотелось поговорить с вами.

– Предполагал, что я сдох, не так ли?

– Нет-нет, что вы… Вы ведь играли на колоколах, верно?

– Ну и как тебе понравилось?

Шрёдер откашлялся:

– Вы же обещали устроить представление.

Флинн рассмеялся:

– Ты вроде как начинаешь понимать юмор, капитан?

Шрёдер самодовольно засмеялся.

– Или ты так развлекаешься, поскольку беседуешь со мной, а не с Хики, от которого у тебя башка кругом идет?

Шрёдер ничего не ответил, а Флинн между тем продолжал:

– Как идут дела в интересующих нас столицах?

– Они удивляются, почему вы ничего не ответили на предложение, переданное через инспектора Лэнгли, – ответил Шрёдер.

– Боюсь, мы не совсем поняли это предложение.

– Я не могу растолковывать подробности по телефону.

– Понятно… Тогда почему бы тебе сейчас не подойти к дверям ризницы, и мы бы поговорили.

Последовало долгое молчание. Наконец Шрёдер сказал:

– Я не имею права сделать это… Это против правил.

– Тогда пусть горит собор, что обязательно случится, если мы не поговорим, капитан.

– Нет, вы не так поняли, мистер Флинн. Эти правила были тщательно разработаны… Да вы и сами, наверное, знаете… И человек, ведущий переговоры, не имеет права лично встречаться с теми, кто…

– Да не собираюсь я убивать тебя.

– Да-да… Я знаю, что вы не убьете… но… послушайте, у вас с лейтенантом Бурком… Может, вам лучше поговорить у дверей с ним?

– Нет, я должен поговорить там с тобой.

– Я…

– Тебе даже не любопытно взглянуть на меня?

– Любопытство не играет здесь никакой роли…

– Неужели? А мне кажется, капитан, что ты единственный из всех людей, который признает ценность личного контакта.

– Какой-либо особой ценности не существует в…

– Как много войн можно было бы избежать, если бы главы государств сумели посмотреть друг другу в лица, дотронуться друг до друга, унюхать запах страха у противника.

– Подождите, не кладите трубку, – прервал его Шрёдер.

Флинн услышал в телефоне щелчок, минутой позже снова послышался голос Шрёдера:

– Хорошо, договорились.

– Встречаемся через пять минут. – Флинн повесил трубку и грубо толкнул Хики. – Ты слышал? – Он крепко сжал ладонь старика и сказал: – Когда-нибудь, старый козел, ты расскажешь мне об исповедальне и о том, что ты наговорил Шрёдеру и что натрепал моим людям и заложникам. А еще расскажешь о компромиссе, который нам предложили.

Хики сморщился от боли и выпрямился.

– Давай! Жми! Старые кости сломать не трудно.