Собаки!
Шрифт:
Ранней весной 1874 года юный Бенджамин Лейси вышел из своей Нью-Йоркской конторы растерянный и одновременно окрылённый. Босс, полковник А. Браун, вызвал его в офис и сделал предложение, которого Бенджи ждал уже несколько лет — занять место управляющего чикагского филиала. Шесть долгих лет Лейси преданно и честно трудился на босса, пройдя нелёгкий путь от курьера, до старшего приказчика на складе охотничьих товаров. Долгожданное место управляющего сулило такие блага, от которых просто захватывало дух. Однако путь к счастью, как всегда вёл через испытания. Неделю назад, на деловой встрече с постоянным клиентом агентства «Pinkerton Inc», полковник услышал о существовании на Дальнем Западе удивительных синих собак. Гость, блестя глазами, увлечённо рассказывал об их уме, свирепости, выносливости и первобытной грации. Полковник, ярый собачник и охотник словно помешался на этой загадочной породе, и вот сегодня вызвал Лейси к себе. Суть его предложения была проста, или Бенджи до глубокой старости трудится старшим приказчиком, или немедленно отправляется на Запад, добывает пять-шесть синих собак и возвращается в должности управляющего филиалом… И уже через семь дней Лейси, одетый в дорожное пальто, выходил из вагона на конечной станции с непроизносимым индейским названием. Как он и ожидал, расспросы местных ни к чему не привели. Впрочем, Бенджи и не верил в столь быструю удачу. Отправив телеграмму в Нью-Йорк и дождавшись почтового фургона, юноша продолжил свой путь…
Это лето стало для Лейси временем испытаний. В маленьких, пыльных городках, зачастую состоявших из магазина-склада и гостиницы, его восточный акцент вызывал недоумение, а вопросы о синих собаках — подозрения или насмешки. Переночевав в негостеприимном городе, Бенджи двигался дальше. Он привык спать в палатках, фургонах, на заброшенных фермах и просто под открытым небом, привык питаться сушёным мясом и сухарями. Первый месяц ему ещё снился Нью-Йорк, контора, полковник за своим столом, но со временем сны просто покинули его. Заходило солнце, и Лейси проваливался в чёрную яму, что бы наутро проснуться и продолжить свой путь. Однажды он вдруг испугался, поняв, что забыл, для чего пустился в путешествие и для чего разыскивает этих синих собак…
В первые дни осени в приграничном, наспех построенном форте Бенджи показали дряхлого проводника индейца, который довольно сносно понимал английский. Это был первый встреченный им человек, который на вопрос о синих собаках уверенно кивнул головой и показал рукой на запад. Наняв старика за десять долларов и пообещав свои часы, в случае удачи, Лейси двинулся дальше. На второй же ночёвке проводник исчез, а утром появились индейцы. Пятеро краснокожих всадников неспешно подъехали к его лагерю, молча связали Бенджи руки и погнали впереди себя.
Спас его, отряд рейнджеров, охотившийся на конокрадов и внезапно попавшийся им по пути. Не вступая в переговоры, солдаты открыли огонь и индейцы, мгновенно забыв о пленнике, бросились врассыпную. Рейнджеры и рассказали Лейси о таинственных собаках. Во время военных походов местные краснокожие раскрашивали своих псов голубой глиной, что по поверьям придавало им сил, и должно было испугать врагов. Мало того, потрясённые рассказом о его злоключениях, рейнджеры сделали изрядный крюк, что бы навестить знакомого охотника на бизонов, у которого Бенджи и купил пять искомых индейских собак…
К железнодорожной станции Лейси и его псы вышли уже по первому снегу. Поручив животных мальчишке, работающему при гостинице, Бенджи принял ванну и лёг спать. Утром, из-за сильного жара, он не смог встать с кровати. Местный доктор констатировал воспаление лёгких. Три дня больной провёл в бреду и умер в полдень. Перед смертью он пришёл в сознание, попросил бумагу и написал отчёт для полковника…
Собак и последнее письмо Бенджамина Лейси доставил в Нью-Йорк какой-то охотник…
Случилось это в те далёкие времена, когда св. Пётр обходил землю и смотрел, как кому живётся в христианском мире. Исходил он все дороги и добрался, наконец, до Каталонии. А там, тем временем, благодать и счастье. Каталонцы сытые, ухоженные, лоснящиеся лежат в тени и пьют свежевыжатые соки. Сады плодоносят, на лугах откормленные стада, в рудниках да шахтах работа кипит. Посидел св. Пётр с каталонцами, чаю с курагой попил и говорит:
— Слава Господу, всё у вас хорошо, ни на что не жалуетесь, живёте счастливо.
— Трудимся в поте лица своего, — смиренно отвечают каталонцы, — вот и благоденствуем.
— Красавцы и молодцы, — радуется св. Пётр. — Одного не пойму, в какую землю не приду, первыми меня всегда собаки встречают. А где же ваши, почему не лают, гостя не приветствуют?
— Э-э-э-э, — замялись каталонцы, потупив глаза, — наверное, отдыхают. Набегались, наигрались за день, вот и прилегли.
— Сейчас посмотрим, — говорит св. Пётр, да как стукнет посохом о землю. — Придите ко мне, псы каталонские!
И тут с полей, из шахт да забоев, с заводов и фабрик потянулись к нему собаки. Измождённые, голодные, в обносках и рубищах, больные и убогие.
— Так вот, дорогуши-каталонцы, как вы «в поте лица своего», — рассвирепел Пётр. — На тварей божьих грех Адамов возложили?
Стукнул второй раз св. Пётр посохом и в миг собаки превратились в людей, а люди в собак. Ухмыльнулся святой, да и ушёл дальше странствовать, ну а новые люди опять к работе вернулись, а собаки в тень улеглись. С тех пор во всём мире каталонцев самым трудолюбивым народом считают, хотя и своеобразным.
Недаром о них столько поговорок сложили — «скалится, как каталонец», «облает, как каталонец», «каталонцу, каталонская смерть» и т. д.
Когда Святой Пётр обходил Землю, то случилось ему заночевать в Боснийских горах у местных пастухов. Угостили они его сыром и вином, уложили спать в овечьи шкуры. Лежит Пётр, смотрит на звёзды, слушает неторопливые разговоры пастухов. Тяжёлая у них жизнь. И от хищников отару оберегай, и от злых людей. А испугаются овцы, то, поди, попробуй, собери их по горам, да лесам. Или, если надо стадо на другое пастбище перегнать, столько хлопот, что и говорить не хочется. И решил Святой Пётр помочь пастухам, дать им такого помощника, что бы и овец стерёг, и пропавших искал. Уснули пастухи, а Пётр взял
— от Шакала острый нюх
— от Акулы острые зубы
— от Росомахи когти
— от Пингвина морозостойкость
— от Лягушки прыгучесть
— от Анаконды гибкий хвост
— от Нутрии тёплую шубу
— от Ирбиса свирепость
— от Носорога толстую шкуру
— от Енота чистоплотность
— от Цапли длинные лапы.
Получилось… В общем, получилось, то, что получилось, но для пастьбы (интересно, есть ли такое слово?) овец — просто идеальное животное.
Наутро Святой Пётр поблагодарил пастухов за ночлег и преподнёс им нового помощника.