Собака
Шрифт:
— Мне очень жаль, но я пришел за собакой.
Он был поражен и сказал:
— За собакой? Но это же моя собака. Вы продали ее мне и получили за нее столько, сколько просили.
— Да, — сказал я, — это верно, но мне придется ее забрать, потому что ее нужно вернуть хозяину.
— Какому хозяину?
— Хозяину собаки. Это не моя собака.
Генерал был изумлен еще более и на минуту, видимо, лишился дара речи. Потом он сказал:
— Вы хотите сказать, что вы продали чужую собаку и сделали это сознательно?
— Да, я знал, что это чужая собака.
— Как же вы ее продали?
Я сказал:
— Вы задаете странный вопрос. Я продал ее потому, что вы просили меня об этом. Вы предложили купить собаку — вы не можете этого отрицать. Я не навязывал ее вам, я вообще не помышлял о том, чтобы продавать ее, но мне казалось, что если мне представляется возможность оказать вам услугу…
Он прервал меня на полуслове:
— Оказать мне услугу! Это самый поразительный способ оказывать услуги, о котором мне приходилось слышать. Подумать только — продать мне заведомо чужую собаку!
Тут я прервал его и сказал:
— Вы спорите не по существу. Вы сами сказали мне, что такая собака может стоить сто долларов. Я взял с вас три доллара, разве это не доказывает мое бескорыстие? Вы предлагали уплатить больше, вы это помните. Я же взял у вас три доллара, вы не можете этого отрицать.
— Боже мой! Какое это имеет отношение к делу? Суть в том, что собака не ваша, неужели вы этого не понимаете? Вы, очевидно, полагаете, что в продаже чужой собаки нет ничего худого, если вы продаете ее по дешевой цене. В таком случае…
Я сказал:
— Давайте прекратим этот спор. Что бы вы ни говорили, вы не можете обойти тот факт, что цена, которую я назначил за собаку, была, учитывая, что это чужая собака, справедливой и честной ценой. Спорить об этом дальше — значит попусту тратить время. Сейчас я хочу забрать собаку, потому что хозяин ищет ее. Ясно, что я должен это сделать, мне ничего другого не остается. Поставьте себя на мое место. Допустим, что вы продали собаку, вам не принадлежащую. Представьте теперь…
— Послушайте, — сказал генерал, — не сводите меня с ума своими идиотскими рассуждениями. Берите собаку и оставьте меня в покое.
Тогда я отдал ему полученные с него за собаку три доллара, повел собаку вниз, передал владельцу и получил от него три доллара за хлопоты.
Я ушел с чистой совестью: заработок мой был честным. Я никогда не мог бы воспользоваться тремя долларами, которые я получил за собаку, потому что они не принадлежали мне по праву, но три доллара, которые я получил за то, что вернул собаку ее законному владельцу, были мои целиком и полностью, ибо я заработал их честным трудом. Если бы не я, этот человек мог бы не найти свою собаку и лишиться ее навсегда.
Мои правила не поколебались до сего дня. Я всегда был честен; я знаю, что не сойду с этой стези. Как я уже говорил вначале, я никогда не мог заставить себя воспользоваться деньгами, добытыми сомнительным путем.
Так было дело. Кое-что, впрочем, я выдумал.