Чтение онлайн

–  На следующей неделе. Это была как раз Ленкина смена, а я выходная. Вот, - она снова полистала журнал, - примерно пятнадцатого или шестнадцатого.

–  Так пятнадцатого или шестнадцатого?
– Настя начала терять терпение от этой наивной приблизительности.

–  Сейчас, - Нина задумалась, так по-детски шевеля губами, что невозможно было на нее сердиться.
– Это был первый из двух выходных, мы работаем два дня через два, и я хотела… в общем, мы собирались на два дня осесть у Ленки на хате, продуктов накупили, всякого разного, приехали… Значит, пятнадцатого.

–  И когда вы сказали Елене о том, что потеряли ключи?

–  Да сразу же!

–  А поточнее?

–  Ну… мы сперва потоптались у двери, подумали, потом сумку всю перетряхнули, потом он заводиться начал, мол, раскрутила на бабки, заставила пять сумок жратвы и выпивки накупить, а теперь от ворот поворот. Короче, мы поссорились, он сумки забрал и ушел. Сказал, найдет, с кем приятно время провести. А я в салон поехала.

–  Зачем надо было ехать? Можно было позвонить, - заметила Настя.

–  Нет, что вы, Ленка даже разговаривать не стала бы.

–  Это еще почему?

–  Ой, она в этом деле строгая была - прямо невозможно! Никаких личных разговоров в рабочее время не допускала. Я поначалу об этом не знала, пару раз позвонила ей в ее смену, ну просто потрепаться, узнать, как дела, так она сразу: перезвони мне домой вечером.

И трубку - хлоп! Я даже обиделась. А она мне объяснила, что это неприлично, когда в салоне клиенты в очереди сидят, а администратор по телефону про личные дела болтает. И еще очень плохо, когда клиент дозвониться не может. Два раза наберет номер, а на третий в другой салон позвонит. Не знаю, может, она и права была, - добавила Нина со вздохом, - в ее смены всегда больше народу по телефону записывалось, чем в мои. Она вообще от стойки не отходила, только если в туалет, и то всегда просила охранника, чтобы трубку брал, если кто позвонит, и просил минутку подождать. Короче, если бы я ей позвонила, она бы и слушать меня не стала. Поэтому и поехала.

Понятно. Стало быть, отсутствие личных звонков на работу связано не с отсутствием знакомых, а со строгой служебной дисциплиной. Хоть какая-то ясность, хотя толку от нее…

–  Нина, я зачем Елена продолжала работать? Она удачно вышла замуж, в деньгах не нуждалась. Да и декретный отпуск ей полагался.

–  Не знаю. Я ее спрашивала, а она так на меня посмотрела, как будто я совсем дура. Мне даже неприятно стало.

–  То есть она совсем ничего не сказала?
– уточнила Настя.
– Или все-таки что-то объяснила?

–  Ну, она сказала, что Егор Витальевич ищет замену и до начала декабря она доработает. Больше ничего. Тоже мне объяснение!

Ну, для тебя, голубушка, это, может, и не объяснение, ты к своей работе относишься наплевательски и постоянно торчишь то в кабинете массажа, то у косметолога, то на маникюре, то в парикмахерской, то на телефоне висишь. О твоих ухажерах знают все охранники, даже по именам их могут перечислить. Поэтому тебе, само собой, непонятно, как это можно в интересах дела не бросить работу, когда для этого есть все возможности, а ждать, пока тебе найдут подходящую замену.

Но теперь Настя плавно подобралась к следующей группе вопросов, и пора было начать их задавать.

Протокол осмотра места происшествия был составлен практически безупречно, что по нынешним временам является большой редкостью. Копия протокола находилась в оперативно-поисковом деле у Андрея Чеботаева, и Настя читала его, сидя в тесном, заставленном столами, стульями и сейфами кабинете оперативников в окружном управлении.

–  Повезло тебе со следователем, - заметила она, не отрываясь от протокола.
– Дотошный мужик.

–  Ага, - ехидно поддакнул Чеботаев, - дотошный.

Если бы у него еще характер был такого же качества, как его профессионализм, так цены б ему не было.

–  Андрюша, тебе с ним убийцу искать, а не детей крестить. Отличный протокол, но пустой.

Она закрыла папку и потерла пальцами виски.

–  Почему пустой?
– обиделся Андрей.
– Сама же сказала, что составлен безупречно.

–  Это с точки зрения учебников по криминалистике.

А с точки зрения жизни в протоколе ничего нет. Это я не в упрек говорю, того, что мне надо, там и не должно быть.

–  А чего ж ты там искала? Ты его сегодня уже в третий раз читаешь.

–  Я, Андрюша, как все женщины, все время надеюсь на чудо. А вдруг найдется малюсенькая деталька, которая мне поможет?

–  И что, не нашлась?
– сочувственно спросил он.

–  Не-а, не нашлась. Придется тебе идти к следователю и договариваться, чтобы он меня в квартиру убитой пустил.

–  Ты что!
– испугался оперативник.
– Я еще жить хочу. Ты знаешь, что будет, если я предложу ему провести повторный осмотр места происшествия?

–  Знаю, - она устало вздохнула.
– Он тебе скажет, что у него нет оснований проводить повторный осмотр, а выносить постановление без всяких оснований - значит, признаваться в собственной халтуре, в том, что первый осмотр проведен некачественно, и это свидетельствует о браке в его работе. И на это он, как сказал бы герой известного кинофильма по кличке Лелик, "пойтить никак не могет". Верно?

–  Ну вот, сама же все знаешь, Анастасия Пална. Зачем же меня прямо в пасть к леопарду толкаешь? Осмотр проведен хорошо, ты и сама видишь. С чем я к нему пойду?

–  С просьбой. С обычной человеческой просьбой.

Мне нужно посидеть в этой квартире, походить по ней, посмотреть, какие вещи покупала себе Елена Сафронова, какие книги читала, какой посудой пользовалась, как мебель расставлена. Мне надо посидеть и подумать. Я хочу попробовать почувствовать эту женщину. Мне нужно попытаться понять ее характер. Если бы я могла, я сама пошла бы к твоему следователю, но я не могу, я для него никто. Я не веду розыскную работу по этому делу, я, как ты помнишь, осуществляю контрольно-наблюдательную функцию и оказываю практическую помощь. Ну так как, Андрюша?