Чтение онлайн

Сердце екнуло в груди.

– Хочешь еще супу? – спросил он.

– Нет.

– А молока?

– Давай.

Наливая молоко в чашку, Исай пытался вспомнить, какое поручение он дал брату утром.

– Ты попросил у Ривьера паяльную лампу? – спросил он наконец.

– Нет, не успел, – ответил Марселен.

– А с кем ты виделся?

– Да с разными людьми.

Исай ждал, когда Марселен расскажет ему о приятелях, о всех тех, кто снят на фотографии: о Николя Сервозе, Бландо, малыше Вернье. Конечно, он встречался с ними. Невозможно быть в городе и не увидеть их – в кафе, в конторе компании, на улице.

– Ты был в конторе?

– Нет.

– Ты видел друзей?

– Каких друзей? – проговорил Марселен сухим голосом.

Исай опустил голову. У него было такое чувство, будто он ступил на опасную тропу Надо скорей поворачивать назад. Но Марселен закурил сигарету, и Исай облегченно вздохнул. Это был хороший знак.

– Нет, – сказал Марселен с расстановкой. – Я не видел никого из компании.

Он сощурил правый глаз от поднимающегося вдоль щеки дыма.

– Да я и не собирался с ними встречаться.

Я не за тем туда ходил.

– А зачем ты туда ходил?

– Да было дело…

Увидев, что брат улыбается, что он спокоен, сыт, смотрит плутоватым взглядом, Исай совсем осмелел.

– Как у тебя прошел день? – наконец пробормотал он.

– Неплохо, – буркнул Марселен, стряхивая пепел в пустую чашку.

Тогда Исай набрал в грудь воздуха и спросил:

– Наверное, работу нашел?

– А я и не искал работу.

– Как не искал?

Марселен расхохотался.

– Ну что ты надулся, Зай? Разве я говорил тебе, что иду искать работу?

Он назвал его как в детстве – «Зай». Исай открыл рот, захлопал глазами. Сердце забилось от охватившей его нежности. Радость разлилась по всему телу до самых кончиков пальцев. Брат встал и зашагал по комнате.

Маленький, вертлявый, он сновал взад и вперед, так, что невозможно было уследить за ним.

– Лесоповал, лесопильня, что дальше? – говорил Марселен. – Ничего лучше нам и в городе не найти. Но я не собираюсь надрываться за гроши. Что я быдло какое, чтоб гнить в нищете? Нет, это не для меня. У меня другие планы.

В сознании Исая вспыхнул проблеск надежды, мысли прояснились.

– Ты хочешь… Ты хочешь стать проводником?

Марселен остановился, его взгляд стал жестким и отчужденным.

– Чтобы в один прекрасный день разбиться, как ты? Ты что, рехнулся?

– Да это я так… Я подумал… – смешался Исай.

Он расстроился от того, что разозлил Марселена, и не знал, как загладить свою неловкость.

– Ты прав. Эта работа не для тебя. Будь ты помоложе, тогда бы еще ничего. А так… Экзамен сдавать, испытательный срок проходить. Да и вообще, проводников много, а клиентов не хватает.

– Ну и что же нам теперь делать? Без денег не проживешь. А денег у нас нет. – Марселен оглядел брата с ног до головы, будто смерил взглядом препятствие.

– Да, что же нам делать, ты можешь мне сказать? – жалобно пробормотал Исай.

– Не сегодня.

– Почему?

– Мне надо все как следует обдумать. А там уже видно будет.

– Когда ты мне скажешь?

– Ну, может, завтра, – ответил Марселен, и, чтобы положить конец беседе, он вдруг спросил:

– Ну, а как там у нас овцы? Ты не покажешь мне овец?

Исай мгновенно забыл обо всем. Все опасения рассеялись. Марселен сам захотел взглянуть на скотину.

– Пошли скорей, – сказал Исай.

Он взял оплывший огарок свечи. Огонек двинулся с места. Марселен толкнул дверь в хлев. Из глубины донесся теплый запах сена и шерсти. Бледная масса тихо колыхалась во тьме. Заблеял ягненок, мать спокойно ответила ему. Стоя на пороге перед этой умиротворяющей картиной, Исай завидовал мудрости животных, которые жевали сено и ни о чем не думали. Как бы он хотел быть таким, как эти существа без надежд и воспоминаний, довольствоваться пучком сена и подстилкой.

– Подойдем поближе? – спросил он.

– Нет. И так хорошо, – сказал Марселен. – Закрой дверь.

Они вернулись в комнату.

– Знатные овцы, – вздохнул Исай. – И обходятся почти даром.

– Вот только навара никакого.

– А как же сало, шерсть?

– О чем с тобой говорить. Иди спать.

Исай провел рукой по подбородку. Потер отросшую, шуршащую, как трава, щетину.

– Ну хоть нравятся они тебе? – спросил он с беспокойством.

– Конечно, нравятся.

Они прошли один за другим в холодную комнату, где стояли две высокие деревянные кровати с туго набитыми перинами. Пламя отражалось в овальном стекле. На стене в рамке висело изображение «Христова Сердца». От него расходились красные лучи. Рядом был приколот букет засохших цветов и две открытки, на одной из которых была изображена Святая Тереза, на другой – Эйфелева башня. У кровати Марселена лежала стопка старых газет. Иногда он читал их на ночь. Исай, глядя на склоненного над пачкой газет брата, только удивлялся его терпению. Но на этот раз газеты остались лежать в углу, а Марселен лег и сразу задул свечу.

От окна шел слабый лунный свет. В темноте, недалеко от себя Исай неясно различал уткнувшуюся в подушку голову брата.

Хриплое прерывистое дыхание разрывало тишину. Поскрипывали прогнувшиеся от снега доски. Лежа на спине с открытыми глазами, Исай искал и не мог найти причину той радости, которая не давала ему уснуть. Он уже не помнил о черных крестах на полях дневника, о прошлых неудачах и смертях. «Брат вернулся. Он здесь, рядом со мной. Завтра мы весь день будем вместе». И эта мысль, как добрая весть, не оставляла его до той поры, пока сознание не рассеялось и уставшее тело не провалилось в сон

Марселен еще спал, а Исай, примостившись возле дома, резал дранку. В левой руке у него был нож, который он крепко прижимал к лиственничному чурбаку, в правой – киянка.

Короткий удар, и лезвие ножа ровно вошло в дерево. Вокруг расстилались серо-белые поля. Ночной снег смешался с землей. Припорошенные, поблекшие после снегопада горы уплывали куда-то вдаль. Раздавался звон колокольцев – это деревенский мальчишка-астушок с приходом дня выгонял коз на склоны невысоких холмов. Эхо гулко вторило каждому удару молотка. Исай подобрал отскочившую от чурбака дощечку и придирчиво осмотрел ее. Пальцы скользили по дереву. Он думал о простых вещах и был счастлив. Голос Марселена вывел его из задумчивости.