Чтение онлайн

Таким, во всяком случае, Стивен представлял себе безоблачное будущее.

В семье был и еще один, четвертый член.

Ванессе, в девичестве Хакстебл, а сейчас Дью, шел двадцать пятый год. В двадцать один она вышла замуж за Хедли Дью, младшего сына сэра Хамфри, а спустя одиннадцать с половиной месяцев его потеряла. Вот уже полтора года оставаясь вдовой, она продолжала жить в Рандл-Парке в семье покойного мужа, не желая возвращаться домой и добавлять близким финансовых проблем. Тем более что новые родственники не отпускали ее, постоянно уверяя, что невестка утешает и успокаивает.

Ванесса слыла в семье дурнушкой. Она это сознавала и принимала участь со спокойным и жизнерадостным смирением. Ей не достался высокий рост старшей и младшей сестер. Но и миниатюрной ее трудно было назвать. Она не была столь пышна, как Маргарет, и так тонка и изящна, как Кэтрин. Чем меньше мы будем описывать ее фигуру, тем лучше, потому что сказать нечто особенное все равно не удастся.

Лицо – что ж, все черты на этом лице находились именно там, где и должны были находиться, исправно выполняя положенные функции. Но ничего выдающегося, ничего запоминающегося. Глаза не потрудились стать по-настоящему голубыми, хотя и каким-то другим цветом описать их трудно. Возможно, лучшее, что можно сказать о лице Ванессы – это не назвать его неприятным.

Никто в семье не называл Ванессу некрасивой – все ее любили. Отец же предпочитал ее всем остальным детям. Когда он работал, дочь с удовольствием устраивалась в его кабинете с книгой и прилежно читала. Он часто говорил дочери, что чтение может оказаться очень полезным времяпрепровождением, так как вполне возможно, что собственного дома и собственного хозяйства у нее никогда не будет. Таким изощренным способом он намекал на то, что замужество не ее удел и надеяться на семейную жизнь не стоит. Мать выражалась не столь деликатно и постоянно напоминала о необходимости учиться разным домашним премудростям, чтобы в будущем оказаться полезной Стивену, когда он женится, или сестрам, когда те выйдут замуж. Впрочем, мать тоже любила Ванессу больше остальных детей.

И все же Ванесса вышла замуж. Причем пока что единственная из всей семьи.

Многие недоумевали, почему Хедли Дью выбрал в жены девушку со столь заурядной внешностью. Ведь он сам был красив подобно молодому богу. Но случилось именно так. Хедли влюбился в Ванессу пылко и страстно.

Ванессе и в голову не приходило обижаться на сестер – а уж тем более на брата – за то, что красота досталась им, а не ей. И разумеется, она не собиралась по этой же причине презирать себя.

Она была такой, какой была.

И она обожала брата и сестер. Ради их счастья была готова на любые, самые невероятные поступки.

В День святого Валентина Ванесса пешком отправилась из Рандл-Парка навестить Маргарет, как делала это три, а то и четыре раза в неделю. Подруги ближе сестры не было ни у той, ни у другой.

Из дома она вышла примерно в то же время, когда виконт Лингейт и Джордж Боуэн устраивались в гостиничном номере, совершенно не подозревая, что ожидает их вечером.

А Ванесса, в свою очередь, понятия не имела не только об их приезде, но даже и об их существовании на белом свете.

Она шагала быстро. День выдался холодным. Кроме того, ей было что сообщить сестре.

– Я пойду, – оповестила она, едва успев войти в крошечную прихожую, снять зимнюю пелерину и капор и поздороваться с сестрой.

– На бал? – Маргарет сидела в гостиной возле камина, как всегда занимаясь рукоделием. Она взглянула на сестру и тепло улыбнулась. – Как хорошо, что ты все-таки решилась, Несси. Остаться дома было бы просто стыдно.

– Свекровь уже целую неделю убеждает меня в том же, – призналась Ванесса. – А вчера вечером даже свекор сказал, чтобы я не только пошла, но и непременно танцевала.

– Как мило с его стороны, – одобрила Маргарет. – Но, честно говоря, именно этого я и ожидала. Давно пора. Год траура уже давно миновал.

– Знаю. – Ванесса смахнула навернувшиеся слезы. – То же самое сказал и свекор. Нельзя оплакивать вечно. А свекровь в знак согласия кивнула. Потом мы все вместе поплакали, и вопрос решился. Так что я пойду. – Она улыбнулась печальной улыбкой и села в кресло напротив сестры.

– Ну как, по-твоему? – поинтересовалась Маргарет, встряхивая платье, которое шила, и представляя его на строгий суд.

Это было светло-желтое платье Кэтрин. В Рождество оно выглядело слегка поблекшим и усталым. Еще бы! Три года активной носки! А сейчас его украшала ярко-голубая лента – две широкие полосы по подолу и одна узкая – на коротких рукавах.

– О, очень красиво, – одобрила Ванесса. – И платье кажется почти новым. А ленту нашла в магазине мисс Пламтри?

– Да, – подтвердила Маргарет. – Надо сказать, недешево. Но новое платье все равно гораздо дороже.

– А себе тоже что-нибудь купила? – продолжила расспросы Ванесса.

– Нет, – беззаботно ответила сестра. – Мое синее платье и так прекрасно смотрится.

Конечно, если не учитывать, что оно еще старше, чем платье Кэтрин, и еще более потертое. Но вслух Ванесса этого не произнесла. Даже одна лента представляла собой серьезную угрозу семейному бюджету. Разумеется, на себя Маргарет не стала бы так безрассудно тратиться!

– Да, конечно, – жизнерадостно согласилась Ванесса. – Да и кто обратит внимание на наряд, если особа в нем так хороша собой?

Маргарет со смехом поднялась и повесила платье на спинку стула.

– Особенно если учесть, что особе уже целых двадцать пять лет. Подумать только, Несси, и куда делось время?

Для Маргарет оно пролетело в заботах о младших. В полной самоотверженности и безоговорочной преданности. Она отклонила немало ухаживаний, в том числе предложение руки и сердца от Криспина Дью, старшего брата Хедли.

И Криспин, всегда мечтавший стать офицером, отправился в расположение полка без нее. Это произошло четыре года назад. Ванесса не сомневалась, что перед отъездом влюбленные достигли полного взаимопонимания, однако, если не считать нескольких постскриптумов в письмах к Хедли, Криспин ни разу не написал Маргарет. И не приезжал домой. Кто-то, возможно, возразил бы, что поскольку страна постоянно воевала, то и приехать было некогда, да и не пристало свободному джентльмену вступать в переписку с незамужней леди. Но что ни говори, а четыре года почти полного молчания – срок немалый. Истинно влюбленный наверняка нашел бы способ его нарушить.