Чтение онлайн

Залпами с другого борта мы прошлись по сгрудившимся у берега кораблям. Если те «храбрые» галеоны хоть дали по нам неточный залп, то здесь в ответ — тишина. Команды, поняв что к чему, спасались на баркасах, а многие бросились к берегу вплавь.

Полчаса нашей стрельбы и у берега один сплошной факел. Проблема десанта решена. Теперь нам нужно подготовиться к встрече врага на берегу.

Перво-наперво нам нужно постараться без большого боя взять соседнюю дружественную нам Лифляндию. Там живут те же, что и мы, потомки рыцарей тевтонского ордена, наши единоверцы. Так, что проблем с разоружением малочисленных польских отрядов в гарнизонах быть не должно. Литовцев я предложил не брать в плен, как поляков, а отпускать. Этот народ, как правило, настроен к нам более благожелательно и станет, скорее всего, если не на союзные, то на нейтральные позиции. Литовские Полоцк с Витебском уже давно мутят воду — хотят отделиться от Речи Посполитой. Может, и не хотят на самом деле, а хотят себе больше привилегий и льгот от короля. Мол, тогда не отделимся. Но, в любом случае, это наши потенциальные союзники.

Мой дядя герцог Фридрих, когда припрёт, бросает все свои шашни с женщинами и начинает заниматься делом. Он тайно установил каналы связи с нашими сторонниками в Литовском княжестве. Константин-Василий Острожский и Януш Радзивилл — не последние люди среди литовских магнатов. На них давно уже давит королевская власть, заставляя перейти в истинную Веру. Но, они пока ещё сопротивляются и ждут удобного случая, чтобы поднять рокош. Вот мы и представим им такую возможность.

С Пруссией нужно что-то делать. Они, даже если и объявят о независимости от Речи Посполитой, то вряд ли найдут силы для полевого сражения. Будут по своим крепостям отсиживаться. Нужно, чтобы шведский король высадился в в соседнем с Пруссией Гданьске и помог пруссакам отбиться. Об этом мой дядя герцог и написал в Стокгольм.

Что ж, будем надеяться, что нам повезёт.

Место действия: Деревня Элия по дороге на Митаву (Курляндия).

Время действия: 5 мая 1604 года.

Лупольд фон Ведель, генерал курляндской армии, дядя попаданца.

Сделали меня генералом, как я не упирался. Даже моя жёнушка уговаривала. Её племянник Виктор даже схему пушечных «ромбов» нарисовал, что остановит крылатых гусар. Я не сразу в это поверил. Но, пригляделся. Посчитал количество дрейков и сколько картечин они выпустят в минуту по неприятелю. И, проникся. Мушкетёры с пикинёрами не удержатся, а вот пушечные «ромбы » — да.

У нас был в Вильно свой шпион в штабе Яна Кароля Ходкевича, что поведёт войско на нас. Наш разведчик — Анджей Фирлей помощником капитана ходил в кругосветку с эскадрой Меховой компании и стал верным другом Виктору Вайсу. Когда Фирлея вернули в родной для него Вильно, к дяде, работавшему секретарём в штабе у Ходкевича, то, Виктор попросил и Анджея устроиться туда помощником к дяде. И вот Фирлей уже полгода, как передаёт нам разные сообщения. Вот и про дату выхода гусар с рейтарами мы узнали от него заранее. Будь их конница без обоза, мы бы не успели доделать наши «ромбы». Но они двигались со скоростью черепахи. У нас было десять дней в запасе и мы их с толком использовали.

Виктор очень помог с выбором места для битвы. Как только мы получили сведения о маршруте и дате выхода врагов из Вильно, то тут же принялись за сооружение укреплений на дороге в Митаву. В суточном переходе от столицы Курляндии к Вильно есть деревенька Элея. Вот там то мы и решили встать крепко.

Пехота в открытом бою не выдержит удар гусарских хоругвий и побежит. Значит, нужно сделать ставку на артиллерию и защитить её так, чтобы гусары и рейтары не достали.

Дорога проходит между речкой и заросшим кустарником лесом. Ширина относительно ровного участка где пройдёт конница — не более пятисот шагов. Вот там мы и строим на дороге два «ромба». Первый из земли и брёвен, а второй из телег и рогаток. В первом ромбе батальон меховой компании и батальон наёмников — всего тысяча мушкетёров и пикинёров. Но, это не главное. Главное — пушки-дрейки, что Виктор снял с кораблей. Восемьдесят пушек и четыреста канониров — вот главная сила.

Гусары и рейтары не смогут взять первый ромб без пехоты и артиллерии. Поэтому они будут обходить по заболоченному берегу с одной стороны и по мелкому кустарнику, переходящему через сто шагов в непролазный лес. По колоннам конницы опытные канониры будут вести непрерывный и частый огонь картечью. Вряд ли какая хоругвь доберётся без больших потерь до второго ромба. Там их тоже угостят картечью из полевых пушек, а тысяча мушкетов и пик будут охранять прорыв сквозь сцепленные возы. Противник не ожидает большого сопротивления, поэтому и двинет на обход наших «ромбов». А мы этого и хотим.

Вот показались вдали первые гусарские хоругви. Остановились, увидев первое небольшое укрепление. Через полчаса, наверное, получив приказ, гусары со стороны реки, а рейтары со стороны леса тонкой струйкой двинулись огибать нас. Хотят взять в клещи до прихода их артиллерии. С грохотом рявкнули наши дрейки и внесли замешательство в ряды конников. Те пришпорили коней и живая струйка потянулась быстрее, попадая под новые и новые залпы. Когда половина противников попала под убийственный огонь второго ромба, то идущие первыми поняли, что не дойдут до безопасного места и развернули коней. У врагов началась суматоха. А дрейки били и били. Били и били.

«Вчерашний раб, татарин, зять Малюты…»

А. С. Пушкин о происхождении Бориса Годунова

Место действия: Москва.

Время действия: 13 мая 1604 года.

Борис Годунов, царь России.

Курляндский бастард Виктор Вайс должен был этой весной приехать в Москву и обручиться с Феодосией, дочерью покойного царя Фёдора. Прислал мне письмо, что воюет. Как победит, мол, так и приедет. Гадёныш. Посмел царя ослушаться. А я по его советам в Себеже, у его отца Вильгельма, лекарскую школу открыл. Заграничных учёных и лекарей нанял, чтобы наших обучали. И бабам повивальным показали, как с инструментом диковинным при родах обращаться, если что не так. Оказывается, что перед родами и осмотром больного нужно мыть руки с мылом, а при вскрытии ран омывать ножи и инструменты полугаром. Это, мол, бастард курляндский придумал. Вот ведь непоседа. И по морям-океанам ходит, и на поле боя скачет, а от царевны-красавицы, дурень, отказался.

Феодосия, говорили мне, в тереме своём так орала при этом известии и била посуду, что даже лекаря вызывали. Не просит она бастарду такой позор. Ох, не простит.

Мне и самому в последнее время лекарь стал часто нужен. Занедужил я крепко. Лежу, вспоминаю былое. Отец мой, Фёдор Иванович «Кривой», был костромским помещиком средней руки. Мыслимое ли дело, я, сын его, стал повелителем огромного царства. В те годы спесивые бояре, плевали в мою сторону и называли выскочкой-лизоблюдом. А кто в Кремле не лизоблюд? Только царь!

Ещё меня сыном раба и татарином называли. Ну, рабов в нашей фамилии не было, а вот татарской крови толика есть. А у каких бояр её нет? Все под Ордой были. Наши невесты туда, татарские в наши хоромы. Так и породнились с Ордой, а потом и прихлопнули её, как муху тапком.

Невесты. Я то за счёт сестры и продвинулся на самый верх. Стал царским шурином. Получил в руки все бразды правления царством. Так, что женщины могут помочь в борьбе за власть, а могут и погубить. Что творила Елена Глинская, когда села на престол? Не хуже своего сына Ивана давила всех супротивников до смерти.