Чтение онлайн

– Вы тоже уедете? – деловито осведомилась Симка, подавшись вперед (ей было плохо видно Шелаева – я загораживала обзор). Она прихватила с тарелки сладкую соломку, обсыпанную белыми кристаллами сахара, и принялась ее грызть.

– Ни за что на свете, – ответил Клим. – Максим мой друг, и я здесь собираюсь присутствовать до победного конца.

Ногу стали покалывать противные иголочки, мне показалось, что из нее медленно, но верно уходит жизнь, а это было отличным оправданием для последующего движения – я убрала ногу от Шелаева и бодро произнесла:

– Чудесный вечер.

Клим медленно повернул голову ко мне и бархатным голосом произнес:

– Конечно. Мы с тобой вместе, сидим рядом, что может быть лучше?

Симка поперхнулась сладкой соломкой, и мне пришлось хлопать ее по спине. Краем глаза я выхватила Эдиту Павловну, ее лицо вновь напоминало маску, что не сулило ничего хорошего. Но я не боялась, наоборот, во мне поднимался протест – сильный, упрямый, я бы почувствовала себя раздавленной, если бы сбежала именно в этот момент. Отголоски давних боев с Климом звучали в душе, мое недавнее беспомощное состояние требовало реванша, я чувствовала, что становлюсь сильнее, потому что могу противостоять Шелаеву. «Да, я становлюсь сильнее, когда он…» Мысль оборвалась, взгляд остановился на красивой Елизавете Акимовой, танцующей с Матвеевым.

– Спасибо. – Симка обмахнулась салфеткой и глубоко вздохнула. – Кажется, тебя ждет Эдита Павловна, – произнесла она тише. – Бабушка смотрит на тебя как гамадриад.

– Это кто? – автоматически спросила я.

– Королевская кобра, – охотно пояснил Клим и положил руку на стол (рядом с моей). – Анастасия, – укоризненно добавил он. – Нужно знать тех, с кем ты живешь.

Его дыхание коснулось моего плеча – по коже побежало тепло. Побежало и остановилось, исчезло. Я попыталась сложить из слов хороший ответ, но усилия оказались тщетными, приближение Матвеева и Акимовой воспринялось как спасение.

– Настя, а ты почему не танцуешь? – едко спросила Лиза, протягивая руку к своему клатчу. На ее лице читалось: «Тебя никто не приглашает? Неудивительно. Ты вообще будешь несчастлива, потому что так обошлась с моим братом. Ты не стоишь Павла!»

– Не хочется, может, чуть позже, – легко ответила я.

– Непременно. Чуть позже, – еле слышно произнес Клим, поднялся и, глядя на Лизу, сказал: – Пойдем, я тебя провожу. Мне бесконечно жаль, что ты уезжаешь, я буду скучать.

Дождавшись, когда они пересекут половину зала, я извинилась и, опять бросив Симку, отправилась к Эдите Павловне. Я бы не сказала, что я шла, – я плелась, спотыкаясь, как старая дряхлая лошадь. Мне нечем было гордиться: что-то произошло, что-то тянуло из меня соки и мешало как всегда вздернуть подбородок и превратиться в отважную Анастасию Ланье. Я проигрывала сейчас Климу еще до начала битвы, и от этого хотелось плакать.

«Я просто теперь одна… и еще не выздоровела, – попыталась я оправдаться, опускаясь на стул рядом с Эдитой Павловной. Чтобы немного приободриться, я с удовольствием мысленно съязвила в ответ на слова Шелаева: «Мы с тобой вместе, сидим рядом, что может быть лучше?»: Лучше – это когда вы, Клим, находитесь на подводной лодке в каком-нибудь океане, а я лечу на корабле в далекий космос».

– Что говорила Лизка? – Лера мгновенно вцепилась в меня мертвой хваткой.

– Что она высокообразованная молодая особа, которая…

– Ты врешь…

– Ничего интересного она не говорила, я и не слушала ее.

– А Клим? Они уходят?

– Шелаев пошел провожать Лизу, потом вернется.

– Почему, почему бабушка на него злится… – прошептала Лера в отчаянии. – Из-за этого я не могу с Климом поболтать. А тебе она все разрешает, где справедливость… Ты же не думаешь, что Матвеев на тебя западет?

– Не думаю, – честно ответила я.

– Тиму, наверное, скучно было, вот он и обратил на тебя внимание. Или ему просто льстило, что он спит с одной из Ланье.

Мое терпение лопнуло, смерив Леру убийственным взглядом, я пересела на место Коры и приготовилась к вопросам Эдиты Павловны, а они должны были последовать. Семен Германович сразу потянулся к бокалу. Выпив виски, он равнодушно посмотрел на жену и взял с тарелки корзиночку с кремом и ягодами. Кора стояла у окна и разговаривала с манерной блондинкой, эту женщину я не знала.

Высокий крепкий молодой человек подошел и пригласил на танец Леру, она, снисходительно ответив: «Ну хорошо», довольная отправилась к сцене.

– С Шелаевым ты должна быть сдержанна и холодна. Он сидел слишком близко к тебе, и это мне не понравилось, – произнесла Эдита Павловна, глядя вперед, словно и не со мной разговаривала.

– Было бы странно, если бы я от него отсела.

– Тебе нужно находиться рядом с Максимом.

– Почему? – невинно спросила я, наблюдая за тем, как Семен Германович крутит в руках пустой бокал (очередная порция виски была выпита).

– Потому что так мне спокойнее. Где Максим, там всегда порядок.

Семен Германович со стуком поставил бокал на стол и просверлил меня взглядом. Его губы задрожали, а потом скривились в отвратительной улыбке, будто дядя являлся людоедом, но все годы скрывал это от родных и близких. Шея Семена Германовича покрылась красными пятнами, лоб блестел от пота, щеки то надувались, то сдувались…

«Трудно держаться подальше от Шелаева, если он… держится ко мне поближе».

– Клим и Максим дружны, и я понимаю, что волей-неволей ваше общение происходить будет, – продолжила Эдита Павловна перечень своих «можно» и «нельзя», – но ты должна демонстрировать равнодушие, на вопросы отвечать односложно, кратко и тоном подчеркивать, что диалог тебе не нужен и не интересен.

– Я не поняла… Быть равнодушной или подчеркивать, что диалог мне не нужен? Это ведь разные вещи… То есть второй вариант предполагает более эмоциональные ответы…

– Анастасия! – Эдита Павловна хлопнула ладонью по столу и часто задышала, успокаивая негодование. Я слышала, как воздух входит в ее ноздри и выходит, входит и выходит. Я поняла, что из-за Шелаева бабушка весь вечер находится в скрытом напряжении и ждет, когда Клим нанесет удар. Нетерпеливо ждет. Однако время идет, а он не проявляет интереса к «старой знакомой» Эдите Павловне Ланье. – Перестань пререкаться, – произнесла бабушка раздраженно, но уже не так громко. – Мне хватает Леры с ее капризами и непомерными замашками. Иногда нестерпимо хочется выдать ее замуж… – Бабушка осеклась и добавила еле слышно: – Но мне не все равно, как продолжится род Ланье.