Чтение онлайн

Тишина бесценна. Молчание — золото.

Мало кто умеет молчать. Слова вылетают с пулемётной скоростью ежесекундно. Ежечасно. Десятки. Сотни. Тысячи. Миллионы гласных и согласных на этой планете почти не имеют смысла. Почти утратили свою ценность. Появляются на свет с маленькой наклейкой «уценено на 60 %». На 70 %. Чаще всего на 99,5 %. Комиссионка. Секонд хэнд. Часть мозга, отвечающая за словарный запас, — свалка вторсырья. Отходы производства мировой литературы и масс медиа.

Мало кто умеет молчать.

— Я старая.

— Не старая.

— Не старая?

— Нет.

Часы на стене остановились. Их «тик-так», словно удары молота, вбивающего в висок раскалённые иглы. Это вызывает тошноту. Пусть молчат.

— А тётя Зоя старая?

— Тётя Зоя старая.

— А ты?

— Я.

— Ты старый?

— Это не важно.

— А что важно?

— То, что я хочу пить.

— Сейчас…

Закрытые глаза — маленький аппарат по производству темноты. Звук: расчёска вернулась в шкатулку. Звук: лёгкие шаги в сторону кухни.

Звук. У него есть скорость.

Нужны бомбы с начинкой из тишины.

Торпеды и мины, заряженные безмолвием.

Межконтинентальные ракеты, нашпигованные молчанием. Летающие со скоростью Тьмы.

Затылок утопает в мягкой подушке. Висок в пульсирующей боли. Это пройдёт. Пройдёт…

Звук: шаги из кухни обратно в спальню.

— Извини… Воды нет… отключили.

Думать сейчас — словно ночью упасть на дно глубокого колодца и пытаться рассмотреть на орбите Земли пятикопеечную монету.

Говорить сейчас не легче.

Но и громкость сейчас — не главное.

— ВОДА…

Знак «Вода» двумя пальцами левой руки.

Вы видели когда-нибудь воду, проснувшуюся

от шёпота в самое ухо?

Воду, недоумённо осматривающуюся

по сторонам?

— ПОВЕЛЕВАЮ ТЕБЕ…

Вы видели воду, внимательно

слушающую, что ей говорят?

— ИДИ

Вы видели, как вода льётся из крана?

Из крана, отключенного от

системы водоснабжения?

Нюра видела. Она набрала большую эмалированную кружку. Она отпила глоток.

Это была очень вкусная вода.

Самая вкусная.

— Мать?

— Да.

— Кто это у Седашовых живёт?

— Кто?

— Ну парень какой-то.

— А-а… это племянник Лиды покойной, царство ей небесное… Брат Нюркин, двоюродный.

— А-а-а!.. А то я у Нюрки спрашиваю — она молчит…

— Нашёл, у кого спрашивать…

— А тебе кто сказал?

— Зойка…

— Зойка? А чё племянник-то не выходит из квартиры?

— Приболел он в дороге…

— Приболел? Чем?

— Вась, тебе чего — заняться нечем? Ты мне когда стиралку обещал починить, а? У меня постельное две недели не стиранное!..

— Воду же отключили!

— Я ванну успела набрать.

— Сегодня починю…

— Не сегодня, а сейчас!

— Всё-всё, мать! За плоскогубцами в гараж сбегаю…

— Я через пять минут выгляну… если ты опять в домино сядешь стучать, я и тебе, и твоему Илашу!.. Пулей чтоб мне!

ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж

Иногда мне кажется, что главная причина всего произошедшего в том, что мне всегда хотелось попробовать — «как это?»

ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж

Знаете, человек может прийти в паспортный стол, написать заявление, собрать нужные справки и изменить фамилию. И имя. И даже отчество. Если он не отсидел, не привлекался и не разыскивается, это вполне реально. Но «это» — совсем не то.

ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж

Знаете, в некоторых странах человеку, давшему в суде показания, за которые его могут пристукнуть нехорошие дядьки, государство вручает паспорт с новым именем и увозит в какую-нибудь Пердь, где он может спокойно жить. Он может вешать соседям на уши какую угодно хрень, трахать их жён и жрать двенадцатилетний виски трёхлитровками. И всё за счёт правительства. «Программа защиты свидетелей». Но «это» — совсем не то.

ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж

В обоих случаях о факте изменения имени остаются сведения в архивах. Закрытые на замок. Лежащие в зашифрованных файлах компьютера. Продублированные на всех видах информационных носителей. От банальной бумаги до невидимых глазу цифровых дорожек. И «это» — совсем не то.

ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж

— Скоро уже?

Если когда-нибудь кому-нибудь придёт в голову составить сборник часто задаваемых вопросов — я внесу свою лепту.

— Скоро.

ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж

Сидящего в кресле зовут Александр. Отличное имя. Но он уже лет двадцать откликается на «Дрын».

Вопросы, которые он слышит чаще других:

а) «За что?»

б) «Зачем ты сломал ему нос?»

Вопросы, которые чаще всего слышат его клиенты:

а) «Деньги принёс?»

б) «Я тебя предупреждал?»

В каком разделе сборника будет опубликована эта глава, думаю, объяснять не надо.

Дрын — подсевший. На мою иглу. Своим «Micky Sharpz» я раскрасил процентов тридцать его кожного покрова. Сегодня я набиваю ему мудацкий череп, проткнутый кинжалом. Мудацкий. Но Дрыну я об этом не скажу. Ему нравится. Мне пох. Это моя работа.