Чтение онлайн

Вряд ли, конечно, «Коля» имеет отношение к «якудза». Эти черти в тату шарят не по-детски. В каталогах сотни фоток. Японская школа — одна из древнейших на земле.

Я вообще до хрена знаю о татуировках. А хуль? Работа такая. Правда, сегодняшнее моё дело с работой никак не связано. То есть, абсолютно никак.

— Мне один до Софиевки… — говорит «Коля» в окошко кассы. Жду, когда он заберёт свой билет.

— Один. До Чёрного Яра, — я протягиваю деньги усталой кассирше.

Сегодня 15 июня.

Жара просто полный «пэ». Ташкент. Африка.

Автобус — жёлтый дребезжащий сарай на колёсах. Салон — топка мартеновской печи с изрезанными липкими сидениями. Воняющий навозом, протухшей капустой, потом. В открытые люки под потолком врывается горячий воздух. Он пахнет: а) навозом, б) протухшей капустой, в) потом.

Мои попутчики — несколько старушек с пустыми вёдрами, звякающими на ухабах. На задней площадке два мальчугана, вцепившись в новенький, завёрнутый в промасленную бумагу велосипед, раскачиваются в такт движению. По-моему, велосипед в таком же полуобморочном состоянии, как и все.

Сарай на колёсах карабкается на пригорок. Поднимает клубы пыли на отрезке дороги вдоль лесополосы. Потом с выключенным двигателем катится с затяжного спуска. Так, под шуршание шин и дребезжание пустых вёдер, — мы минуем знак «ограничение скорости 30 км» и вкатываемся на просторный асфальтированный пятачок. Двери с обречённым шипением открываются. К этому моменту мою футболку с лого «Micky Sharpz» можно выжимать.

Конечная остановка.

Чёрный Яр. Крошечное село в сорока километрах от города. Здесь, в низине, телеантенны возле дворов торчат на длиннющих шестах с растяжками. Смотрю на экран мобильника. Так и есть: «поиск сети». Единственное средство связи с внешним миром — автобус. Нет. Есть ещё телефон. Вернее целых три телефона: в сельсовете, у участкового и на почте. Старушки с вёдрами бредут к магазинчику. Он справа от меня. Пацаны вытащили велик из салона и уже копаются в тени с отвёртками и гаечным ключом.

Почта слева. Мне туда.

Мою бабулю (царствие ей небесное) звали Надежда. Баба Надя была предпоследним ребёнком в большой крестьянской семье. Самого младшего ребёнка назвали Раисой. Бабуля моя очень любила свою младшую сестру. Сегодня пятнадцатое июня. День рождения бабы Раи. На почте я беру бланк для телеграмм. Устраиваюсь поудобнее за исцарапанным столом в углу. Текст я знаю наизусть. Год назад день в день и чуть ли не минута в минуту я уже заполнял точно такой же бланк. И в предыдущие пять лет тоже.

Баба Рая мне не нравилась с детства. Не могу объяснить почему. Моложе моей бабушки на десять лет. Опрятная. Морщинки вокруг глаз. Конфеты из своего Мариуполя привозила, когда в гости приезжала. По голове гладила.

«ДНЁМ РОЖДЕНИЯ ДОРОГАЯ РАЕЧКА», — пишу я.

Конфеты я не любил. Как и мороженое. Я был ненормальным ребёнком. Я любил борщ. И вареную курицу. И томатный сок.

«ВСЁ ПОМНИМ НИКОГДА НЕ ЗАБУДЕМ», — пишу я.

Раиса долго не выходила замуж. Лет до сорока пяти. Первым её мужем стал полуслепой семидесятилетний дед Михаил. На семейных посиделках, помню, бурно обсуждали этот брак. Но недолго. Через несколько месяцев муж бабы Раи скончался. Она стала скорбна лицом, одела траур и честно носила его положенный срок. В течение которого не спеша распродала всю мебель из квартиры покойного. И саму квартиру. Трёхкомнатную. В центре города.

— Мне всё в ней так напоминало о Мише… — говорила она, прикладывая платочек к глазам.

«ЖЕЛАЕМ ЗДОРОВЬЯ ДОЛГИХ ЛЕТ ЖИЗНИ», — пишу я.

Спустя год баба Рая снова собралась замуж. Новый супруг был всего-то на пяток лет старше предыдущего. Дед Сергей. Обладатель всех орденов за воинскую доблесть и двухкомнатной квартиры недалеко от пляжа.

Дед Сергей скончался через полгода после свадьбы. «Бедная Раечка», — сказали на семейных посиделках. Очевидно, стены двухкомнатной тоже навевали воспоминания о счастливых месяцах с «Серёжей». Вместе с мебелью.

Баба Рая за всю свою жизнь не прочла ни одной книги. Двадцать пять лет проработала санитаркой в больнице. Мало разговаривала и в основном молчала с отстранённой полуулыбкой. С таким же выражением лица она носила траур по своему второму мужу. В этой её отстранённости я почувствовал тогда какое-то… Не знаю… Но находиться с ней в одной комнате мне было как-то неуютно.

Когда спустя полтора года умер третий муж Бедной Раечки, дедушка Николай, — в семье напряжённо промолчали. Только моя любимая бабушка Надя отправилась в Мариуполь утешать свою младшую сестру. Я тогда как раз запихнул свою машинку, набор игл и краски в рюкзак и покинул отчий дом в поисках лучшей жизни.

Когда Раечка собралась замуж в четвёртый раз, душа бабушки Нади была уже на небесах. В тот год я отправил первую телеграмму.

ДНЁМ РОЖДЕНИЯ ДОРОГАЯ РАЕЧКА (восклицательный знак)

ВСЁ ПОМНИМ НИЧЕГО НЕ ЗАБУДЕМ тчк

ЖЕЛАЕМ ЗДОРОВЬЯ ДОЛГИХ ЛЕТ ЖИЗНИ тчк

НЕ МЕШКАЙ НОВЫМ МУЖЕМ зпт

МЫ ВСЕ ЕГО НЕТЕРПЕНИМ ЖДЁМ тчк

МИХАИЛ СЕРГЕЙ НИКОЛАЙ

Может, я хотел стереть с её лица эту полуулыбку? От которой в моём животе появлялся холодок? Может, предвкушал, как будут шевелиться её куриные мозги? Как она растерянно сообщит это семье? Может, потому что не любил её с детства?.. Ну… Не знаю, в общем. Что-то вроде того. Может, просто увидел на карте области название этого села и представил, как оно будет смотреться в виде обратного адреса. Наверное.

Так вот.

Баба Рая никому о телеграмме не рассказала. То есть вообще никому. Зато замуж в чётвёртый раз не вышла. Но послания я шлю каждый год. День в день и почти минута в минуту. На всякий случай.

Чтобы эта нелюдь никого больше не угробила.

Это моя гарантия. Пломба на участок её мозга, отвечающий за любовь к чёрным косынкам и венкам с ленточкой «От скорбящей жены». Я хочу, чтобы неведомый мне дед прожил столько, сколько ему уготовано судьбой. Я продлеваю ему жизнь, как абонемент в бассейн. Я надеюсь, что когда-нибудь кто-нибудь нечто подобное сделает для меня.

Я подписываюсь чужими именами.

Я отправляю телеграммы.

— Здравствуй, Нюрочка, вот это поставь на… да, верхнюю полку… умница. Картошку в ящик… ага, это в холодильник… а вот это, в… ой! А это… кто?

Говори.

— Кто?.. Какой брат?

Говори.

— Чей? Чей сын?..

Говори.

— Но…

Тишина. Нужна тишина. Тишина с частицами пыли, медленно опускающимися/поднимающимися в лучах солнца.