Чтение онлайн

Не близко, это да, так до соседнего порта тоже сорок километров добираться, при оказии лошадь придется бросать. Но, скорее всего, останется просто ехать дальше, вдоль берега, через маленькие городки, в которых точно не поменяешь королевские золотые с более-менее хорошим курсом. Если вообще поменяешь, ведь там они никому не нужны.

Четыре-пять ночевок и питание — как раз лошадка, при условии нормальной цены при продаже, легко отобьет эти расходы и еще двадцать золотых останется, местных, что особенно хорошо. А, так, тоже будешь сидеть неделю, в ожидании оказии, и оставишь лошадь просто так или за полный бесценок, притом, не поменяв деньги.

Решено. Еду своим ходом, любуюсь природой, оживающей от наступающей весны, нюхаю распускающиеся цветочки, вкусно кушаю и сплю с комфортом по дороге. Это более рискованно, возможны некоторые проблемы в пути, частая проверка бумаги, удостоверяющей мою личность, при проезде в города. Но, чем дальше от границы, тем проще с этим делом, у стражи мозги заточены на другое, не на ловлю незаконных мигрантов и не на проверку их документов. Если у тебя есть такая солидная бумага с печатями, значит, с тобой все в порядке.

Подсознательно я понимаю, что хочу оттянуть время, когда окажусь на земле Сатора, отчетливо помню, как попал там в рабство и чего мне стоило себя освободить, биться, как дикий зверь на арене, чтобы быть сразу проданным в другое рабство и сколько пришлось убить народа, своих номинальных хозяев, чтобы и им доказать, что я — свободный человек. Ведь, ни за что бы в это не поверили, заносчивые дворяне и их верные слуги. Из-за такой темной истории и местные бандиты поимели ко мне интерес и пришлось срочно отбывать из королевства, зачем то, то ли из мести этим самым бандитам, то ли — из чувства мнимого благородства, разворошить весь осиный рой и самому успеть исчезнуть очень-очень на тоненького, счастливо избежав встречи с погоней.

Теперь никаких благородно-мстительных порывов, только забота о своем благополучии, хорошем сне и аппетите.

Так думал я, поменяв еще двадцать пять золотых в меняльной лавке и сразу же уехав из этого приятного для жизни города. Купил еще солидную золотую цепь с хорошим бриллиантом на подвеске, за пятьдесят пять королевских золотых и сразу повесив себе на шею. Проверил камень, берет немного маны, буду хоть так тратить деньги из тяжелой сумы на поясе, которая теперь зримо полегчала. Осталось еще примерно двести королевского золота и пока, всего пятьдесят местного.

До соседнего графского города я примерно насчитал под шестьдесят километров по карте и рассчитывал преодолеть их к следующему вечеру, переночевав на постоялом дворе по дороге. Расчеты были вполне верными, но не оправдались, как оказалось и по вполне уважительной причине.

Через три часа в пути, я уже готовился остановиться в трактире и даже пожалел, что проехал последний час назад, подумав остановиться там. Впереди появилась полоска леса и я пришпорил лошадь, чтобы побыстрее его преодолеть, даже доскакал до опушки галопом и только здесь пустил лошадь шагом, переложив поближе наконечник копья и приготовив под руку само древко.

Так я проехал пару километров, понемногу проверяя местность вокруг себя и через еще десять минут моя способность нарисовала мне поляну в сотне метров от меня вперед по дороге, полную людей. Судя по стоящим на дороге людям, они кого-то или чего-то ждут, скорее всего, сигнала от наблюдателя, который меня пока не увидел или ждал не моего появления. Во всяком случае, ко мне никто не побежал и сзади тоже никого не обнаружилось, значит, ловушка расставлена не на меня. В то, что собравшиеся люди разбили лагерь для пикника, я, как-то сразу, не поверил и зажав лошадке морду, чтобы не заржала, отошел в кусты, пока есть такая возможность, просто постоять и определиться с последующими действиями.

Ехать вперед нет никакого смысла, проще вернуться назад, вернуться в тот трактир на дороге, и пока я стоял, раздумывая, что делать, послышался шум от приближающейся кавалькады, хлопанье кнута, звон упряжи и покрикивания форейтора. Шум приближался, я подался поглубже в кусты, понимая, что совсем ни к чему будет мне появляться перед такой серьезной встречей двух больших компаний, будучи просто одиноким путником.

И те, и другие будут мне откровенно не рады. И могут серьезно обидеть.

Группа встречающих, как я убедился после нового заброса поискового умения, рассредоточилась по краям опушки, оставив двоих посередине поляны.

Мимо меня пронеслась пара вооруженных всадников, потом карета, запряженная цугом, то есть, четверкой лошадей с форейтором на передней лошади, следом еще четверо, если я правильно успел посчитать, всадников. Ехали все быстро и, как я понял, не догадывались, что комитет по встрече на поляне уже заждался дорогих гостей.

Но, выскочив на поляну, передние всадники разом закричали, предупреждая о каком-то препятствии и засаде, кучер натянул вожжи и карета, судя по звукам, пошла юзом по траве. Раздался дружный боевой клич и засадный полк с ревом кинулся на затормозивших передних ландскнехтов, задние всадники пронеслись вокруг кареты и встретились с выскакивающими на поляну засадниками. Раздались хлопки арбалетов, как я понял, со стороны группы нападающих и следом за ним звон мечей и крики неистово бьющихся за свою жизнь и жизнь своих господ бойцов личной охраны.

Убедившись, что на меня никто не обращает внимания, я накинул уздечку на крепкую ветку и нацепив наконечник на копье, спешно надел и кольчугу поверх блузы. Я, не сказать, чтобы торопился на место ожесточенной схватки, но какое-то жгучее внутреннее чувство сопричастности происходящему вытащило меня на край опушки, где я и замер, не выходя на открытое место.

С первого взгляда было понятно, грамотно оформленная засада поначалу удалась, двое передних всадников валялись перед перегородившими дорогу бревнами, лошади стояли рядом, но и два арбалетчика тоже далеко не ушли и, лежали, зарубленные, недалеко от тех же бревен, арбалеты валялись рядом с ними и никому в кутерьме схватки не было до них дела. Разобрались с ними вылетевшие из-за кареты всадники, которые даже в явном меньшинстве уверенно сражались с превосходящим их численностью противником. Обе враждующие группировки различались одеждой и их было не трудно отличить их друг от друга. Два воина разных расцветок уже лежали на земле, их приученные лошади, отбежали в сторону и, как ни в чем не бывало, поедали траву на месте сражения.

Темно-синие, в количестве пяти воинов теснили троих светло-зеленых бойцов, у которых выделялся один крепкий воин, дерущийся, как берсеркер, он крутился на коне в разные стороны и, на моих глазах, достал одного из рядовых воинов противника косым, неожиданным ударом по шее, но двое темно-синих всадников, более богато одетых и действующих очень слаженно, тоже взяли в оборот одного противника и, как по нотам, порубили его с двух сторон.

Я обратил внимание, что форейтор убежал в лес и выглядывает из-за широкого ствола, ожидая, чем кончится схватка, как и я. Но кучер стоит на своей подножке и грозно размахивает топором, не бросая свой пост и ценный приз внутри кареты. Который дружно выглядывает, в количестве двух породистых, симпатичных лиц в открытые окошки и поддерживает криками своих защитников. Заметив, что их сторона явно проигрывает, одна из молодых женщин из кареты закричала кучеру, чтобы он не геройствовал, а вывозил своих хозяек из западни. Кучер бросил топор под ноги, схватился за вожжи, потерял бдительность, один из темно-синих удачно бросил ему нож в спину, и кучер обмяк на своем рабочем месте. Основной защитник женской чести взвинтил темп ударов и задел одного из врагов мечом, правда, только ранив и тот остался в строю, зажимая раненую руку и делая вид, что собирается напасть, отвлекал внимание от подскочившего сзади всадника, который широко размахнулся мечом и нарвался на сильный удар в грудь, пробивший кольчугу. Меч сверкнул и ударил берсеркера в район шеи, после чего выпал из руки уже мертвого воина, но и противник, получивший удар, зашатался в седле.