Следопыты
Шрифт:
— Беги к лесу! — крикнул Скиба.
Атаев, сделав вид, что не расслышал приказания, продолжал стрелять.
— К лесу! — сурово приказал Скиба. Атаев стремительно побежал через огороды.
Скиба, прикрывая отход товарища, еще несколько раз полоснул из автомата по немцам, залегшим у дома.
Когда Атаев достиг опушки леса, Скиба прекратил огонь и, пригибаясь, метнулся прямо в хутор. За ним в погоню устремился десяток фашистов.
Надеясь на свою ловкость, Скиба легко перемахнул через частокол в ближайший двор, затем перескочил через другой забор и понесся по грядам вниз к ручью, за которым сразу начинался лес. Боясь упустить разведчика, немцы бежали переулком, перехватывая следопыту путь.
Длинное гумно преградило дорогу Скибе. Разведчик проворно забежал за гумно и скрылся из глаз преследователей. Отсюда резко повернул к большому пепелищу, видневшемуся в стороне. Но вдруг ноги Скибы потеряли опору, и он рухнул в какую-то яму.
В нос ударил запах прели, сырости. Разведчик попытался выбраться наверх, но почувствовал острую боль в правой ноге.
Вверху, меж склонившимися стеблями бурьяна, виднелся клочок уже темного вечернего неба. Скиба направил туда автомат, приготовившись к смертельной схватке…
Свое донесение в штаб сержант Платонов закончил словами:
«Сейчас силами двух человек веду разведку Борок. Решение приму по возвращении разведчиков».
Передав по рации донесение, Курочкин перешел на прием. Штаб некоторое время молчал, видимо, расшифровывая радиограмму. Затем рация заработала.
Первые же строки шифровки взволновали сержанта. Из штаба сообщили:
«Немцы ждут вашего появления у хутора Борок. Немедленно уходите. Ждем ваших позывных через два часа».
В это время со стороны хутора послышалась автоматная и пулеметная стрельба.
Рассвет застал поредевшее отделение сержанта Платонова километрах в шести от хутора, в том месте, куда должны были прийти и Атаев со Скибой. Здесь, в глухих кустарниках, раскинувшихся на труднопроходимом болоте, разведчики коротали остаток ночи. Ожидать было невмоготу. Обуревало желание подобраться к хутору, попытаться выяснить — что случилось с Атаевым и Скибой. Но приказ из штаба не разрешал приближаться к Барку.
Сидя на высокой мохнатой кочке, сержант Платонов не отрывал глаз от карты. Лицо его выражало крайнюю озабоченность и напряженное ожидание. Такое же ожидание было написано на лицах Зубарева, Савельева, Курочкина. Все они, как и сержант, настороженно прислушивались к шелесту кустов, к поскрипыванию сосен, к каждому шороху, ожидая, что вот-вот выглянет из-за деревьев скуластая, с чуть раскосыми глазами физиономия Атаева, появится кряжистая фигура украинца Скибы. Не зря же Платонов ночью, уводя разведчиков от преследования, то и дело оставлял на кустах, стволах деревьев, на земле приметы, по которым исчезнувшим следопытам легче будет разыскать товарищей.
Солнце поднялось выше. В лесу начал утихать утренний концерт птиц. А разведчики все сидели в ожидании.
«Потерпим еще час. Не придут, значит, ожидать нечего», — твердо решил Платонов.
— Тс-с-с, — вдруг зашипел Курочкин, хотя никто из следопытов не нарушал тишины. Разведчики услышали шорох кустов и хлюпанье болотной жижи. Насторожились, взялись за автоматы.
Из зарослей показалась черная, непокрытая голова Скибы. Встретившись взглядом с товарищами, Скиба радостно улыбнулся. От этого его лицо просветлело, хотя с него и не исчезла тень усталости и горечи. Скиба шагнул вперед, и следопыты увидели, что он держит правую ногу навесу и опирается на палку…
Рассказав, как они с Атаевым попали в немецкую ловушку, как, уходя от погони, он нечаянно свалился в заросший бурьяном погреб и вывихнул ногу, Скиба сообщил:
— Атаева захватили наверняка. Раненым. Когда немцы искали меня по огородам, я слышал, как один фашист говорил: «Этого раненого доставили обер-лейтенанту, а второй русский будто сквозь землю провалился». Прямо в точку фашист попал.
— Как же удалось выбраться из хутора? — спросил Платонов.
— Да ничего там от хутора не осталось, — ответил Скиба. — Одни заборы и пепелища. Только пять построек уцелело. Ночью я вылез из погреба, осмотрелся. Долго лежал, прислушивался. Видел, как немцы грузили какое-то барахло в большой автобус, а потом бронетранспортером поволокли его по дороге, через ручей. На хуторе, по всему видать, никого не осталось. Когда вокруг утихло, я уполз в лес…
К ЛАГЕРЮ ВРАГА
Времени терять было нельзя. Платонов понимал, что промедление и нерешительность приведут к новой неудаче. Короткой кодированной радиограммой сообщил в штаб о происшедшем и о своем решении начать розыски Атаева. Из штаба ответили:
«Вступать в бой с противником только в крайнем случае. Разведку ведите со всеми мерами предосторожности. В 18.00 ждем ваших сообщений. Андреев».
Скиба в это время мастерил себе костыль. Ему помогали Савельев и Зубарев. Платонов, расшифровав полученную радиограмму, бросил беспокойный взгляд на Скибу. Разведчик уловил этот взгляд и понял мысли командира отделения.
— Смогу пройти хоть сто километров, товарищ сержант. Так что не беспокойтесь, — промолвил он.
— Сможете — не сможете, а идти надо, — ответил Платонов. Развернув карту, он подозвал к себе разведчиков.
— Значит, немцы уехали вот по этой дороге?
— По этой самой, — подтвердил Скиба.
— Стало быть, здесь и нужно «привязываться» к их следам.
Платонов учитывал, что хутор лежит в стороне от больших дорог, машины проезжают через него редко. Значит, можно было надеяться, что следы, оставленные ночью немцами, уехавшими из Борка, не затерты. Тем более, что гусеницы бронетранспортера, которым гитлеровцы буксировали автобус, должны были оставить четкие отпечатки.
Прежде всего Платонов решил обследовать полотно дороги, подходящей к Борку с противоположной стороны. Чтобы не пойти по ложному следу, сержант хотел выяснить, не проезжал ли сегодня через Борок какой-либо другой транспорт.