Чтение онлайн

Парень секунду разглядывал меня.

— Мы не верим, что там есть что-то особенное.

Он тщательно подбирал слова.

— Мы не верим, что это так. Но, знаете ли, мы не знаем наверняка.

— Значит, насколько вам известно, это относительно безопасно?

Он кивнул.

— Это все верно, по данным разведки. Но опять же, в Насирии не должно было быть никаких значительных сил противника, и посмотрите, как пострадали «Альфа» и «Браво», плюс мои ребята. Одному Господу известно, что может ждать нас впереди.

— Хорошо, но, по-вашему, лучше всего предположить, что это относительно безопасно? — настаивал я.

— Да, прямо сейчас нам больше нечем заняться. Итак, я полагаю, что это все еще относительно безопасно.

— Хорошо, тогда мы собираемся двигаться дальше и приступить к выполнению нашей миссии. Где ваша последняя машина?

Мгновение он пристально смотрел на меня. Казалось, он не находил слов. Как будто идея о том, что мы вдевятером устремимся в неизвестность, просто не укладывалась в голове.

Я повторил вопрос:

— Где ваша последняя машина?

Он взглянул на свою карту.

— Это примерно в 300 метрах к северу от следующей дорожной развязки, Т-образного перекрестка, где главная магистраль делает резкий поворот на восток.

Я хорошо знал дорожную развязку по картам: она врезалась мне в память.

— Хорошо, и спасибо, — сказал я ему. — Еще увидимся.

— Удачи тебе в твоей миссии, — крикнул он мне вслед. — И еще кое-что, приятель: тебе лучше следить за любыми американскими военными самолетами так же внимательно, как и за врагом. Две наших амфибии были подбиты штурмовиком А-10, и я потерял много хороших парней. Так что тебе лучше одним глазом следить за небом.

Он спросил меня, есть ли у нас маяк «свой-чужой». Я сказал ему, что мы им обзавелись. Он сказал мне, что это мало помогло защитить его ребят, так что нам лучше продолжать следить за небом. В разгар сегодняшнего сражения два штурмовика A10 «Бородавочник» атаковали БТР-А (амфибийные бронетранспортеры) роты «Чарли», когда они пытались прорваться через Аллею засад и захватить северный мост. В тумане войны A10 выполнили заходы с обстрелом из своих 30-мм пушек, прежде чем поняли, какую ужасную ошибку совершили.

К тому времени один морской пехотинец из роты «Чарли» был мертв, а семнадцать получили ранения. Предупреждение об угрозе дружественного огня было зловещим, но сейчас я мало что мог с этим поделать. Я поблагодарил за это командира роты «Чарли» и вернулся к своему патрулю.

— Ладно, ребята, вкратце выглядит так. — сказал я им. — Они ничего не видели и не вступали в контакт в течение последних двух часов. Их разведывательные сводки перекликаются с нашими: к северу отсюда, относительно безобидно. Давайте подойдем к их последним машинам, которые стоят на Т-образном перекрестке, и спросим их, что к чему. Если ничего не изменится, я предлагаю продолжить.

Вокруг послышался ропот согласия. Мы сделали минутную паузу, пока каждый из нас надевал свои кевларовые бронежилеты, которые до сих пор находились в задней части машин. Если бы мы чувствовали, что ситуация того требует, мы бы предпочли надеть эти вещи, и сейчас было самое подходящее время надеть кевлар.

Мы проверили, есть ли патроны в патроннике у всего оружия, установленного на автомобилях, и проделали то же самое с нашим личным оружием. Мы были наизготовке и заряжены с самого момента отправления с ПОБ, но перепроверить никогда не помешает.

Предохранители оставались включенными до того момента, пока мы не вступим в бой или не будем вынуждены открыть огонь. Они нужны были на случай, чтобы вы неосторожно не выстрелили, если автомобиль попал в яму, встряска от удара заставляет оружие выстрелить само по себе. Ваш палец все время оставался на предохранителе, так что его можно было снять и открыть огонь одним плавным движением.

Но прямо сейчас я чувствовал себя достаточно уверенно в том, что мы сможем продвигаться вперед, не подвергаясь риску. Я решил, что поездка по Аллее засад доказала одну важную вещь: такой крошечный отряд, как наш, в значительной степени может проскользнуть незамеченным, если вести себя как местные жители и ехать ночью без огней, с ПНВ.

Я наклонился вперед и щелкнул выключателем на приборной панели, который отключил все цепи освещения машины, после этого ни одна из фар Пинки не загоралась, даже стоп-сигналы. Мы натянули наши шемаги, клетчатые арабские платки, на лица, пока не остались видны только наши глаза. Затем мы привели в разбойничий вид нашу разношерстную униформу.

Мы в последний раз проверили наше оружие: наши личные штурмовые винтовки и пистолеты; магазины; патроны; гранаты; гранатометы; ракетные установки; плюс четыре единых пулемета и два крупнокалиберных пулемета, установленных на машинах. Наконец, мы включили наши ПНВ и подождали, пока наше зрение привыкнет к размытому флуоресцентно-зеленому сиянию чужого мира.

Мы тронулись с места и обогнули американскую штабную машину, продвигаясь вперед, пока не оказались в 2 километрах к северу от моста через канал Саддама. Приближаясь к Т-образному перекрестку, мы сбавили скорость, высматривая последние машины американского Корпуса морской пехоты. Но там не было ничего, что мы могли бы обнаружить, в любом направлении.

Мы осмотрели окружающую местность сначала с помощью нашего ПНВ, а затем с помощью тепловизоров «SOPHIE», но не увидели ни одного «Амтрака», «Брэдли» или «Абрамса», который мы могли бы разглядеть. Мы решили, что либо командир роты «Чарли» ошибся относительно расположения своих последних машин, либо взвод переместился. Мы сделали паузу на несколько минут, чтобы коллективно обсудить ситуацию. Мы не видели никаких признаков последних американских позиций, но в равной степени мы не видели и признаков врага. Насколько мы могли судить, ничего не изменилось ни в разведсводке, ни в состоянии дел.

Если бы мы получили какие-либо конкретные предупреждения от американцев о том, что впереди нас находятся иракские позиции, тогда нам пришлось бы повторно ознакомиться с планом миссии. Возможно, мы бы предпочли попробовать трассы, которые уходили на восток, держась в стороне от основных дорог. Но как бы то ни было, рота «Чарли» находилась здесь уже несколько часов и ничего не видела. Мы решили, что, должно быть, вступили на какую — то ничейную территорию, что мы миновали американскую линию фронта и оказались на неизведанной территории, но все же я чувствовал достаточную уверенность в том, что будем двигаться вперед.