Чтение онлайн

Я протянул руку вперед и приподнял клапан. Крупный, широкоплечий одетый по форме сержант Корпуса морской пехоты поднял голову. Он явно был чертовски удивлен, увидев нас. Он шагнул вперед и протянул руку ладонью к нам, преграждая путь. На нем были массивные солнцезащитные очки в толстой оправе, прикрывающие глаза, так что прочитать выражение его лица было невозможно. Он не сказал ни слова, но явно хотел получить какое-то объяснение относительно того, с какой планеты мы только что прилетели.

— Привет, я Дэвид, британский Следопыт, — сказал я ему. — Это Джейсон, мой заместитель. Ваш оперативный офицер поблизости? У нас есть задание отправиться на север, и мне нужно поговорить с ним.

Он жестом пригласил нас пройти вперед, во что-то вроде палаточной приемной. Он казался немного менее обескураженным после того, как я заговорил, и на английском, но я подумал, что меньше всего он ожидал, что две фигуры типа Лоуренса Аравийского появятся ни с того ни с сего и вторгнутся в его владения.

Он указал на приставной столик.

— Господа, пожалуйста, положите свое оружие и разгрузки и оставьте их здесь.

Он заставил нас снять наши автоматы и пистолеты, а также разгрузки. Дело было не столько в том, что он разоружал нас, сколько в том, что в оперативной палатке не было места для боевого снаряжения. Мы последовали за ним внутрь и сразу же почувствовали напряжение, повисшее в воздухе. Там можно было бы резать атмосферу ножом. Было очевидно, что дело обстояло смертельно серьезно, и мы чувствовали, что американские морские пехотинцы понесли потери.

Это был штаб 2-й полковой боевой группы морской пехоты (RCT-2), который был в составе оперативно-тактической группы «Тарава» (TFT) — отряда, возглавлявшего наступление на Насирию. В ее состав входил 1-й батальон 2-го полка морской пехоты. Здешние ребята выглядели потрясенными и измученными, и мы поняли, что там, должно быть, было довольно тяжело. Наш сопровождающий указал на крупного, мускулистого майора морской пехоты. Он сидел сбоку у машины, которая открывалась в оперативную палатку, и был занят разговором по радиотелефону.

— Оперативный офицер в сети, господа, — сообщил нам сержант Корпуса морской пехоты. — Полагаю, он может быть занят какое-то время.

Оперативный офицер жевал табак и сплевывал в перерывах между отдачей приказов, и выглядел он так, словно встал задолго до рассвета. Его стул был отодвинут назад, а ноги положены на стол, и ему явно было нелегко пытаться контролировать то, что происходило с его передовыми подразделениями. Он был полностью сосредоточен на том, что происходило на фронте, и лишь отдаленно осознавал наше присутствие.

Был момент, когда он кивнул в нашу сторону, и у него был такой вид, словно он вот-вот оборвет то, что собирался сказать. Но потом, должно быть, по сети пришло какое-то срочное сообщение, и он снова закричал в свой микрофон. Задержка была неприятной, но чем дольше мы находились здесь, тем яснее становилось, что в Насирии все шло не по плану.

Майор все еще орал в рацию, и один из его помощников отвел нас в сторону. Он доверительно сообщил нам, что у них в окружении три роты морской пехоты в центре города. Тем утром они уже потеряли много парней, и Насирия оказалась далеко не такой легкой добычей, как все предсказывали.

Наконец майор опустил трубку и повернулся в нашу сторону. Так быстро, как только мог, я объяснил нашу миссию. В ответ он просто уставился на нас в измученном молчании. У него было такое выражение лица, как будто у нас с Джейсоном болтались причиндалы наружу или что-то в этом роде.

— Слушайте, ребята, все, что я могу сказать, это то, что вы, к такой-то матери, ни за что не захотите ехать на север в ближайшее время.

Несколько секунд он молча разглядывал нас.

— Если ты отправляешься на север во все это, — он ткнул большим пальцем через плечо в сторону Насирии, — то у тебя должно быть какое-то долбаное желание умереть или что-то в этом роде.

Прежде чем я успел ответить, в сети раздался треск помех, и он схватил рацию, чтобы ответить на очередной вызов. У нас с Джейсоном не было другого выбора, кроме как вернуться в Пинки и ждать развития событий. Вернувшись к машинам, я кратко проинформировал ребят о том, где мы находимся.

— Значит так, линия фронта США находится в 1000 метрах к северу от нас. Янки вступили в ожесточенные бои, и у них есть потери. Им предстоит вести боевые действия, а медэвак (эвакуация пострадавших) продолжается, и это то, что удерживает нас здесь. Они говорят, что там недостаточно безопасно для того, чтобы мы могли двигаться вперед. Я продолжу связываться с их штабом, так что будьте готовы выдвигаться через полчаса, час, когда угодно. Окай?

Парни, казалось, довольно спокойно отнеслись к задержке, и это было хорошо. Мы разбились на группы и начали изучать карты, пытаясь выяснить, есть ли какие-нибудь маршруты получше. Но поскольку время, имеющееся в нашем распоряжении, быстро сокращалось, прямой маршрут № 7 казался единственным способом, которым мы собирались это сделать.

В этом и заключалась проблема с передвижением по суше: это делало патруль крайне уязвимым для налетов. Поскольку время быстро поджимало, я попытался выяснить, есть ли какой-нибудь способ опередить время. Вполне возможно, что мы доберемся до Калат-Сикара, имея достаточно времени только для проведения срочной разведки, и нам придется встретить 1 ПДД с минимальным обеспечением безопасности. Это было далеко от идеала, но, возможно, это был единственный способ довести дело до конца.

Какая-то часть моего мозга не могла отделаться от мысли: «Черт возьми, если бы только мы прямо сейчас стояли на задней рампе C130, когда на максимальной громкости играет «Сражен громом» AC/DC, а впереди нас ждет прыжок HALO. «Звук барабанов. Бьется в моем сердце. Гром орудий. Разорвал меня на части. Ты был сражен громом…» Мы были бы на месте в считанные минуты и сделали бы работу».

Джейсон, очевидно, думал о том же.

— Знаешь, если бы мы с Эйч прилетели на С130, мы бы уже проверили этот чертов аэродром.