Чтение онлайн

— Их было не так уж и много...

Женщина внезапно резко повернулась к окну, и Рита отшатнулась, чуть не встретившись взглядом с Верой Ащепковой.

— Мне было достаточно одной Риты, — вздохнула она. — Когда Леня мне сказал, что вы ушли от нас вместе, я сначала не поверила. Я знаю Риту, она не их тех женщин, что могут так поступить со своими мужьями. Она — цельная натура, сильная. И вдруг вы уходите вместе. Можешь себе представить, что я почувствовала, когда услышала это? Ты поступил так потому, что тебе приказал Владимир Сергеевич?

— Если ты хочешь, чтобы я солгал тебе, то я отвечу: да, он. Но, Вера, ты же знаешь, как я относился к ней. Разве можно провести с женщиной целую неделю в постели по приказу? Это вы, женщины, способны на такое, а мужчина устроен иначе, и его невозможно заставить любить или хотя бы заниматься любовью. Рита — красивая женщина, очень красивая и нежная. И когда мне пришлось уехать, когда меня срочно вызвали, мне было даже страшно себе представить ее лицо в тот момент, когда она поймет, что ее оставили, бросили... Она не заслужила такого к себе отношения. Но если бы она знала истинные причины, по которым я вынужден был тогда уехать, то она бы не так расстроилась...

— Ты хочешь сказать, что Владимир Сергеевич посчитал, что ваши отношения зашли слишком далеко и что пора тебя отзывать, отрывать от нее? А ему-то что от нее нужно? Она тоже будет работать с вами?

— Это было бы слишком просто. У Владимира Сергеевича свои виды на Риту. Я-то сам думал, что он заинтересовался ею просто как красивой женщиной, которая смогла бы украсить наши поездки и выполнять разного рода поручения, а они, оказывается, старые знакомые... Вот так-то вот.

— А Тая об этом знает?

— Тая — святой человек и не знает ровным счетом ничего. Она переживает, конечно, как и всякая женщина, находящаяся в зависимости от мужа, но не думаю, чтобы он ее обидел. У них нормальные, деловые отношения, поэтому развод не грозит ей катастрофой.

— А почему они не развелись раньше? Ведь он мог бы ей уже давно дать развод и отпустить на все четыре стороны, а квартиру — разменять.

— Квартира тоже сыграла свою роль. И думаю, что не сама квартира, как ее расположение... Здесь, конечно, можно предполагать все, что угодно, но самое простое объяснение, на мой взгляд, это соседство...

— ...Риты?

Рита вцепилась пальцами в прохладные листья винограда и прижалась к стене, боясь упасть. Объяснение Амфиарая относительно того, что Владимир Сергеевич все эти годы не разводился с Таей, чтобы сохранить за собой квартиру, находящуюся по соседству с ней, было более чем неубедительным. Он мог бы купить Тае другую квартиру, а за собой оставить эту.

И вдруг, словно вторя ей, примерно эту же мысль высказала и Вера. И тут услышала совершенно ошеломляющий ее ответ Амфиарая:

— Думаю, что и Таю устраивало соседство семьи Арамы. Я, конечно, не знаю точно, но вполне допускаю мысль о том, что Тая была неравнодушна к Оскару...

— Ты хочешь сказать, что они были любовниками?

— Я этого не говорил...

Рита не могла больше слушать весь этот вздор, выносить всю эту словесную грязь, обрушившуюся на нее и покойного мужа и опошлившую всю их семейную жизнь. Она готова была уже соскочить с гипсовой вазы, ворваться в дом и наброситься на Амфиарая с кулаками. Еще у нее возникло острое желание надавать пощечин Вере, так усердно притворявшейся ее подругой, а на самом деле плетущей интриги у нее за спиной. Рушились последние обломки ее прошлой жизни, и даже образ Таи, женщины, к которой она успела так привязаться, теперь не вызывал у нее теплых чувств, хотя все, что было сейчас сказано о ней, скорее всего являлось фантазией развращенного Амфиарая, все мерившего по себе, и никакой любовницей Оскара она не была.

Голос Владимира Сергеевича остановил ее. Она замерла, и ей показалось, что стук сердца раздается по всему саду. Ну конечно, прошло довольно много времени с тех пор, как она вышла из дома якобы подышать свежим воздухом. Ее звали по имени, причем довольно громко, так, что это могли услышать и Амфиарай с Верой. Надо было уходить или спрятаться в зарослях и дождаться, пока ее перестанут искать. И вдруг она услышала неподалеку от себя, в соседнем саду, странные звуки, словно кто-то бежал по тропинке. Затем заскрипели ступени крыльца, и голос, звавший ее, оборвался на полуслове. Звуки ударов, всхлипы, сдавленные стоны, и сноп оранжевого света осветил дорожку... Похоже, распахнулась дверь и все действие с крыльца переместилось в дом.

Амфиарай продолжал о чем-то беседовать с Верой — они ничего не услышали, так как были заняты разговором. Рита осторожно спустилась на землю и, тихо ступая, вернулась в сад Владимира Сергеевича, едва дыша, подошла к крыльцу и замерла, прислушиваясь к доносящимся из глубины дома звукам. По отдельным скомканным репликам, напоминавшим звериный рык, она поняла, что мужчин двое и что они дерутся. И вдруг раздался выстрел. Спустя мгновение — еще один...

Она не помнила, как вбежала в дом и чуть не налетела на распростертые на полу тела. Кровавое пятно расплывалось на груди Владимира Сергеевича, его руки и ноги задергались в предсмертных конвульсиях, после чего горлом пошла кровь... Почти в обнимку с ним лежал другой мужчина, лицом вниз. Под ним тоже медленно увеличивалась лужа крови. Пистолет валялся рядом с рукой Владимира Сергеевича, из чего можно было сделать вывод, что последний выстрел, повергший незнакомца, принадлежал ему...

Что-то необъяснимо трогательное увидела она в тонкой шее и маленькой голове с редкими седыми волосами. Незнакомец был в грязной и вытертой одежде, рваных башмаках. И Рита узнала темно-зеленые старые вельветовые джинсы Оскара, его ветровку и даже итальянские, уже почти развалившиеся туфли из крокодиловой кожи с необычной формы пряжками. Трясущимися руками она взяла мужчину за плечи, с трудом перевернула его на спину и тут же закричала. Он еще дышал, и хотя его лицо побелело, а на носу выступили капли испарины, ему все же удалось открыть глаза.

— Господи, да что же это за такое? — Рита закрыла лицо руками, не в силах осмыслить происходящее.

Это был ее отец, Виктор Панарин, которого она, со слов матери, считала умершим.

— Папа, как ты здесь оказался, что случилось? Папа!

Он поднял руку, словно собираясь жестом объяснить ей что-то, но тут же уронил ее. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, как последнее время жил этот человек. Изможденный, исхудавший, с глубокими морщинами и запущенной щетиной на лице, с шеей, в складках которой скопилась грязь, и в видавшей виды одежде, он, вероятнее всего, бомжевал все то время, что не жил дома. Но больше всего поразило Риту то удовлетворение, которое она прочла на его усталом лице. И взгляд, исполненный достоинства и покоя. Он умирал на ее руках, и тело его, которое она приподняла, чтобы прижать к себе, становилось все тяжелее.