Шрифт:
Глава 1
26 февраля 1863 года
Чикаго, Иллинойс
Театр Маквикара взорвался громом аплодисментов. Сабрина Спенсер вышла на середину сцены, затем приблизилась к самому краю и лучезарной улыбкой одарила аплодирующих зрителей. Наконец-то, после стольких выступлений в маленьких шахтерских городках под аккомпанемент мелодиона и гастролей вместе с менестрелями, она добилась признания. Оценив ее блестящую игру по достоинству, общество на востоке страны безоговорочно приняло ее как состоявшуюся актрису. Кланяясь растроганной публике, Сабрина, казалось, была готова воспарить над подмостками. Раздававшиеся аплодисменты были достойной наградой за ее пятилетний упорный труд.
Лицо Сабрины сияло от счастья. Она изящно наклонилась, чтобы принять букет роз из рук молодого человека, который не скрывал своего восхищения. Ощутив прикосновение его губ к руке, Сабрина вдруг встревожилась – ей показалось, что он хочет стащить ее вниз, чтобы заключить в объятия.
В это время из-за кулис за всем происходящим наблюдал Александр Темплтон. Сабрина Спенсер была его талантливой протеже, и каждый раз к концу спектакля, который требовал от нее громадного эмоционального напряжения, ей удавалось довести мужскую часть зрительного зала до исступления. Она играла ведущую роль Тартарины в пьесе «Семь дочерей Сатаны» настолько убедительно, что мужчины просто грезили ею. Красавица блондинка изображала и неугомонную плутовку, и застенчивую даму в возрасте с такой убедительностью, что никто из зрителей не был уверен, кто же на самом деле это очаровательное создание – святая или грешница.
«Сабрина воистину действует на мужчин возбуждающе», – отметил про себя Алекс. Когда она выступала в Солт-Лейк-Сити, один из зрителей был так покорен ее талантом, что тотчас предложил Сабрине стать его женой – но, правда, четвертой. Сабрина пришла в неописуемую ярость оттого, что он посмел подумать, будто она согласится стать частью его гарема. Не успей тогда Алекс вмешаться и успокоить ее, Сабрина наверняка ударила бы навязчивого поклонника.
Первое время Сабрина приходила в страшное возмущение, когда мужчины пытались приставать к ней, но очень скоро она научилась ловко выходить из положения. Вот и сейчас Алекс усмехнулся, когда Сабрина, обворожительно улыбаясь, наклонилась к очередному страстному поклоннику. Молодой человек, в предвкушении получить долгожданный поцелуй, отпустил руку девушки. С грацией сильфиды Сабрина тут же отступила от края рампы и послала пылкому юноше воздушный поцелуй. Затем она еще раз поклонилась зрительному залу, и опустившийся тяжелый занавес отгородил ее от публики.
– Алекс, принесли телеграмму для мисс Спенсер, – крикнул кто-то из помощников по сцене.
Темплтон рассеянно обернулся и взял конверт. Глаза его все еще были прикованы к обворожительной улыбке Сабрины. Он с гордостью подумал, что жители Чикаго долго не забудут это последнее представление. Чем дальше на восток продвигалась труппа, тем стремительнее росли известность и успех актрисы. Что ж, ничего удивительного в том, если ее имя станет известно в Бостоне и Нью-Йорке раньше, чем она сама там появится!
«Да, все идет прекрасно», – довольно вздохнул Алекс.
К лету гастролирующая труппа будет уже в Нью-Йорке, и Сабрина станет настоящей звездой. Ее имя будет звучать от побережья до побережья и принесет успех всей труппе.
– Ты была, как всегда, неотразима, – улыбнулся Темплтон.
Взяв Сабрину под руку, он проводил ее в гримерную.
Она взглянула на стареющего актера, который все еще был в костюме одного из демонов – помощников Сатаны. Обтягивающие лосины подчеркивали его по-птичьи тонкие ноги и выпирающее брюшко. Но, несмотря на все недостатки фигуры, Алекс был отличным актером.
– Как прекрасно, когда тебя ценят, – пробормотала она, вдыхая аромат роз. – Помнишь, когда ты настаивал на гастролях в Чикаго, я так боялась, что здешние аристократы не примут выскочку с Запада, которая пением и танцами покоряла завсегдатаев не самых уважаемых музыкальных театров и залов.
– Я всегда говорил тебе, что твой талант покорит самую придирчивую публику, – с гордостью сказал девушке Алекс. – А теперь, после такого шумного успеха в Чикаго, все театры на Восточном побережье будут счастливы предоставить тебе сцену.
По натуре Сабрина была слишком осторожна, чтобы безоглядно отдаться нынешнему успеху. Алекс, как всегда, слишком мелодраматичен, но именно это влекло к нему зрителей на сцене. «Цыплят по осени считают», – напомнила себе Сабрина. Несмотря на переполнявший актера энтузиазм, она не собиралась терять голову от успеха прежде, чем труппа даст представление в Нью-Йорке.
Не придавая особого значения словам Темплтона, девушка с любопытством посмотрела на конверт, которым он размахивал, и разобрала на нем свое имя.
– Это мне? – спросила Сабрина. Было заметно, что письмо заинтриговало ее.
Стареющий комедиант, размечтавшись о славе и богатстве, не сразу понял, о чем она спрашивает.
– Конечно, тебе, – подтвердил он, открывая дверь гримерной и пропуская Сабрину вперед. – Когда мы окажемся в Нью-Йорке, будет достаточно назвать роль, которую ты захочешь сыграть, и она твоя!
Охладив его пыл взглядом, Сабрина положила розы на трюмо и пальцем указала на конверт.
– Я имела в виду телеграмму, которую ты держишь в руках.
– Ах, это… – Алекс посмотрел на конверт и виновато улыбнулся. – Я так увлекся нашим успехом.
Заполучив, наконец, телеграмму, Сабрина опустилась на стул и принялась читать. Радостная улыбка постепенно стиралась с ее лица, по мере того как она вчитывалась в содержание телеграммы.
– Что-то случилось? – спросил Алекс, увидев, как побледнело прелестное личико Сабрины и задрожали ее тонкие пальцы.
Ей показалось, будто ее стукнули обухом по голове. Она еще раз перечитала послание от матери. К глазам подступили слезы: внезапно сдавивший горло спазм мешал дышать. Отец умер! Застрелен при попытке к бегству во время перевозки в лагерь военнопленных, где ему предстояло ожидать решения трибунала. Айвэн Спенсер? Человек, на репутации которого не было ни пятнышка ни до, ни после окончания военной академии? Непостижимо!
Сабрина поникла, как паруса в полнейший штиль. Откинувшись на спинку стула, она растерянно смотрела прямо перед собой. Это неправда, произошла какая-то ошибка.
– Черт побери, что случилось? – настойчиво повторил Алекс.
На какое-то мгновение его внимание отвлек настойчивый стук в дверь гримерной, но он тотчас обернулся к Сабрине.
В ее глазах стояли слезы, ей было не до поклонников, томящихся за дверью. Она беспомощно посмотрела на Алекса. Он нахмурился и, выхватив телеграмму из дрожащих рук Сабрины, быстро прочитал ее.