Чтение онлайн

Основин( ложится в гроб). Слава Богу, мне за это заседание влепили выговор по партийной линии, и вообще мне осталось жить полтора года.

Кирпотин( ложась в гроб). Странно, но я проживу дольше всех, до 93 лет. Я мар-р-рксист, хотя Маркс и Энгельс ошиблись в прогнозах на будущее и в отношении религии. Без Христа невозможно понять историю. Вернее без Христа не было бы вообще никакой истории. Меня научил этому Достоевский.

Я. Прав Кирпотин, без Христа не может быть никакой истории, кроме истории с Берлиозом на Патриарших прудах.

Пушкинист( высовываясь из гроба). И вообще не нужно никаких художеств. Надо просто писать правду. Прав Пастернак. Стих – это куб дымящейся совести и ничего более.

Я. Согласен, но почему именно куб, а не спираль, или шар, или вообще лента Мебиуса?

Пушкинист. Формалист вы неисправимый. Правильно КГБ вас отстранило. Но я был против, в протоколе записано ( закрывает крышку гроба изнутри, оттуда доносится голос).

Я помню чудное мгновенье,

передо мной явилась ты,

как мимолетное виденье,

как гений…

Я. Заседание парткома, где якобы решалась моя судьба, я, беспартийный, благополучно проспал. Не от повышенной смелости, а просто проспал и все.

Ректор. Может, не будем рассматривать вопрос о Константине Александровиче в его отсутствие?

Лев Ошанин. Нет, почему же? Согласно уставу дела членов партии должны рассматриваться в их присутствии. А Константин Александрович беспартийный, стало быть, имеем право рассматривать.

Радио. Передаем «Марш демократической молодежи мира» на слова Льва Ошанина.

Люди молодые,

всех народов и разных наречий,

Сердцем и душою

мы стремимся друг другу навстречу.

Цель наша – правду отстоять,

Мир для людей,

Чтоб увидала каждая мать

Счастье своих детей.

– ---------------------------------------------------------------------------------------------------

В окруженье умеренно вянущих роз

обмирает в рыданиях лето

Гаснет радужный крест стрекозы

где Христос

пригвождается бликами света

Поднимается радужный крест из стрекоз

пригвождается к Господу взор

распинается радужно-светлый Христос

на скрещении моря и гор

Крест из моря-горы

Крест из моря-небес

Солнце-лунный мерцающий крест

крест из ночи и дня сквозь тебя и меня

двух друг в друга врастающих чресл

Константин Кедров «Крест стрекозы»

– -----------------------------------------------------------------------------------------------------

ЕЛЕНА КАЦЮБА

Я слышала

Я слышала, что некоторые садятся за стол и пишут стихи. Работают. Ну, не знаю. Ведь стихи – это состояние. А какое состояние у человека, сидящего за письменным столом и пишущего стихи? Что он сидит за письменным столом и пишет стихи? Сочиняет. Это все равно, что ловить бабочке на балконе. Может, какая и залетит. Стихи сочинять невозможно. Они возникают и запоминаются, когда им самим захочется. Просто надо уловить момент и записать, чтобы не исчезли. Игорь Холин настойчиво твердил, что в стихах должно чувствоваться время. Значит, у его стихов было свое время. У моих стихотворных текстов времени нет.

Высказывание Тютчева «мысль изреченная есть ложь» не корректно. Ведь мысль – это то, что сформировано словесно. Пока она не высказана, не изречена – превращена в речь, она и не мысль вовсе, а ощущение. А вот чувство, выраженное напрямую, пересказанное, нередко звучит фальшиво, как будто с чужого голоса.

Иногда впечатление, переживание очень долго ждет своей формы, чтобы превратится в слово. Однажды, еще школьницей, я ехала зимой в холодном троллейбусе. Сзади, прижатые толпой к замерзшему окну, стояли девушка и парень, молча смотрели друг на друга. Потом она подняла руку и теплым пальцем на ледяном окне вывела: Ю – Ю. Ну, как Татьяна Ларина, «на отуманенном стекле заветный вензель…» Прошло больше 20-ти лет, прежде чем это «Ю – Ю» вдруг проявилось в моем собственном в тексте. Не в промерзшем насквозь троллейбусе, а в теплом морском прибое.

… «Нет!» – оглушающе крикнет волна.

«Да…» – отзовется у самого дна

себе самой.

Ты не заметишь,

как променяешь,

ты променяешь! –

всю веру мира

на эту игру с волной.

В слове ЛЮБЛЮ

две гласных Ю

и ни одной другой.

В 1983 году мы с Костей провели лето в Малеевке, в Доме творчества. В солнечную погоду мы плавали на лодке по пруду, над которым летали стрекозы. А в прозрачной воде медленные улитки сплетались в шевелящиеся гирлянды. Костя написал поэму «Заинька и Настасья» прямо сразу, в те же дни. А у меня прошло лет пять, когда вдруг всплыл из непонятных глубин текст, состоящий из тех же самых «первоатомов», но совершенно другой. О = зеро

Улитка вне… чего?

Улитка вне себя?

Едва ли

когда бы свой каркас

собою вы назвали.

Улитка вне… вне черепа,

как любопытный мозг,

ловя лучи в себя насквозь.

Улитка вне небес?

Как небо вне воды,

как музыка – везде.

а нотный стан ей старт.

Ночной озерный лак роялен,

реален

плеск и шелест в нем,

но днем

иные ноты:

до ос, и т-ре-ск стрекоз,

и водяных жуков лихое ралли

на отраженьях облаков.