Чтение онлайн

— Но в этом действительно есть какой-то смысл.

Сестра Бриджит усмехнулась.

— Смысл есть и в том, чтобы поверить в ее признание, но вы, тем не менее, отыскали в нем массу несоответствий и не стали слепо принимать его на веру. Она постоянно врет, вам это известно. Весь фокус заключается лишь в том, чтобы научиться распознавать, когда именно это происходит.

— Но зачем ей врать? — недоумевала Роз, неожиданно почувствовав, как на нее наваливается усталость. — Чем ей это все может помочь?

— Если бы мы поняли это, то нашли бы ответы и на все остальные вопросы. В детстве она сочиняла всяческие небылицы, чтобы составить у школьных подруг образ счастливой семьи, а также оградить себя и Эмбер от злобы матери. Она всегда боялась того, что ее отвергнут. Вот поэтому, кстати, лгут очень многие из нас, в конце концов. Возможно, она продолжает лгать по тем же причинам.

— Но матери и Эмбер уже давно нет в живых, — отметила Роз. — И разве она не принижает свой образ тем, что отказывается от существования любовника?

Сестра Бриджит отпила глоток вина, но не торопилась прямо отвечать на этот вопрос.

— Не исключено, что она сделала это только для того, чтобы позлить вас. Надеюсь, вам тоже приходил на ум такой ответ. Меня не отпускает такое чувство, что в вас она нашла замену Эмбер или даже Гвен.

— И вы только подумайте о том, что с ними произошло! — поморщилась Роз. — За что она должна была злить меня?

— За то, что вы не явились на свидание. Вы сами говорили, это здорово расстроило ее.

— Но у меня была на то веская причина.

— Я в этом не сомневаюсь. — Ее мягкий и добрый взгляд остановился на синяках. — Дело даже не в том, поверила вам Олив или нет. Неделя обиды не проходит так быстро. Возможно, она хотела позлить вас единственным способом, каким только умела: сделать вам больно. Ей это удалось. Вам теперь действительно очень больно.

— Да, — вынуждена была признать Роз. — Больно. Я так верила в нее. Но теперь я чувствую себя отвергнутой, а не Олив.

— Конечно. Именно этого она и хотела достичь.

— Даже если это будет означать, что я больше никогда не приду к ней, и она будет забыта?

— Злоба редко бывает логичной, Роз. — Монахиня печально покачала головой. — Бедняжка Олив. Наверное, она была в полном отчаянии, раз ей пришлось обратиться к глиняным куклам и изливать на них свой гнев. Интересно, что же вызвало в ней такую бурю эмоций. Мне она тоже в последние месяцы казалась чересчур раздраженной.

— На нее, наверняка, повлияла смерть отца, — высказала предположение Роз. — Больше причин я не нахожу.

Сестра Бриджит вздохнула.

— Какая у него сложилась трагическая жизнь! Интересно, что же он натворил, чтобы заслужить подобное. — Она помолчала несколько секунд, а затем продолжила: — Однако мне не верится в то, что мужчина, который посылал письма Олив, на самом деле был любовником Эмбер. Я, кажется, вам говорила, что как раз перед убийствами случайно столкнулась с Олив на улице. Я была удивлена, увидев ее такой похорошевшей. Конечно, она оставалась такой же крупной, как и прежде, но она стала обращать внимание на свою внешность и выглядела весьма привлекательно. Это была не та девочка, к которой я привыкла в школе. Такое преображение не происходит само по себе: тут нужно присутствие мужчины. Еще надо принять во внимание характер Эмбер. Она никогда не отличалась большим умом, как, например, сестра, и не обладала зрелостью и независимостью, столь свойственным Олив. Я бы очень удивилась, узнав, что в возрасте двадцати одного года она тайно встречалась с мужчиной в течение такого длительного промежутка времени, как полгода.

— Но вы только что сами сказали, что благодаря мужчинам с женщинами могут происходить самые невероятные перемены. Может быть, и Эмбер сильно изменилась под влиянием своего любовника.

— Этого я отрицать не стану, но если это был любовник Эмбер, тогда я могу указать на ложь, которую вам преподнесла Олив. В любом случае, она должна была точно знать о содержании писем, потому что или Эмбер сама бы рассказывала ей о них, или она нашла бы способ незаметно распечатывать и снова запечатывать их. Она всегда лезла в чужие дела и совала свой нос туда, куда ее совсем не просили. Конечно, сейчас будет весьма неучтиво с моей стороны говорить так про нее, но я помню и то, что всем сотрудникам школы приходилось быть очень внимательными по отношению к личным вещам, пока там училась Олив. Особенно ее интересовали чужие дневники и записные книжки. Они ее притягивали к себе, как магниты.

— Марни, та самая, которая работает в «Уэллс-Фарго», почему-то решила, что Гэри был неравнодушен к Олив. Может быть, это именно для него она так наряжалась и следила за собой?

— Возможно.

Некоторое время женщины сидели молча, наблюдая в окно, как на город опускались сумерки. Полосатая кошка сестры Бриджит, старая и облезлая, свернулась в клубок на коленях у Роз, и та по привычке время от времени поглаживала мурлыкающее существо с той же беспечной нежностью, которую проявляла к Миссис Антробус.

— Как жаль, — пробормотала Роз, — что у меня нет возможности найти какой-нибудь независимый источник и через него проверить, делала ли Олив тот аборт, о котором говорила, или нет. Но никто, конечно, не подпустит меня к ее медицинской карте и на пушечный выстрел. Может быть, только с ее разрешения, да и то вряд ли.

— Предположим, вам удастся доказать, что никакого аборта не было. Что изменится тогда? Отсюда вовсе не будет следовать, что в ее жизни не было близкого мужчины.

— Это верно, — согласилась Роз. — Но если так рассуждать, то наличие аборта обязательно говорило бы о том, что такой мужчина, несомненно, был. С какой энергией я бы продолжила свое расследование, если была бы уверена в том, что он существует!..

Сестра Бриджит слишком долго рассматривала Роз.

— И, раз уж на то пошло, с уверенностью бросила бы вообще заниматься этим делом, если смогла бы убедиться в отсутствии такого мужчины? Мне кажется, дорогая, вы должны больше верить в свое умение понимать людей и давать им оценку. Иногда инстинкт подсказывает нам ответы ничуть не худшие, чем письменное заявление.

— Но пока моя интуиция говорит о том, что Олив виновна, как сто чертей.

— Не думаю, что вы правы. — Веселый заливистый смех монахини разнесся по комнате. — Если бы вы действительно так считали, то не стали бы ехать столько миль и беседовать со мной. Вы могли просто разыскать своего приятеля полицейского и поделиться с ним своими заключениями и выводами. Уж он-то, наверняка, с радостью принял бы вашу новую точку зрения. — В глазах сестры Бриджит плясали озорные огоньки. — А на меня, как вы знаете, можно положиться только в том случае, если вы боретесь на стороне Олив.