Чтение онлайн

Но безобразия на этом не прекратились. Я принялась сметать валериану в совок, а мой одуревший от этого кошачьего наркотика кот подбегал и старательно выгребал лапой все обратно. Разозлившись, я огрела его веником, не больно, но обидно. Наконец все корни были собраны и отправлены в унитаз и я смогла вздохнуть облегченно.

Все это время Басмач следил за моими действиями немигающим желтым взглядом. Не знаю, какие мысли вертелись у него в голове, но, судя по тому, что он даже не попросил у меня есть, обиделся он на меня сильно.

Чтобы не испытывать перед ним чувства вины, я ушла в комнату и без сил упала на кровать. Слишком много всего свалилось на меня в этот день! Сначала поездка за матерью Ника, потом этот погром дома.

А чего стоила скрипка со своими заклинаниями?!

Что-то холодное и влажное коснулось моей щеки. Я вздрогнула, открыла глаза и увидела перед собой это черное пушистое чудовище. Басик, видимо, подумал и решил передо мной извиниться. Я машинально почесала его за ухом.

— Муры, — довольно отреагировал на мое прикосновение кот.

— Вот тебе и «муры», — грустно ответила я, — знал бы ты, чудовище, как ты меня напугал. Нельзя себя так вести. Ты же приличный кот, а не шантрапа какая-то подзаборная.

С этим он был полностью согласен. Он залез мне на грудь и принялся делать массаж, но при этом так старался, что пришлось его скинуть на пол. Я слышала, что когда коты когтят, то их сгонять не надо, потому что получается что-то вроде иглоукалывания. Но Басмач так глубоко вгонял когти мне под кожу, что мне стало больно.

— Давай, — предложила я, — ты воздержишься от акупунктуры.

Кот недовольно что-то буркнул и вновь прыгнул на кровать. На этот раз он улегся у меня под боком и стал старательно лизать мне руку. Видимо, запах чудесных корешков еще не выветрился. С этим спорить я не стала.

Во дворе почему-то шумел народ. Голое бабы Раи перекрывал всех остальных, он мешал мне сосредоточиться и обдумать все, что приключилось за это время. Наверное, опять кто-то нагадил в подъезде или трубу в подвале прорвало. Но, когда я уловила среди привычного многоголосия наших доблестных старушек знакомый повелительный тон Миши Кравцова, я невольно прислушалась. Не слишком ли часто стал звучать этот голос в нашем дворе? Раньше Кравцова сложно было найти на боевом посту.

Соскочив с кровати, я подошла к окну и попыталась разглядеть, что же так всполошило наших бабулек. Все как обычно, если не считать того, что Раиса Петровна энергичнее, чем обычно, жестикулировала и не бросалась на Аглаю Дмитриевну с бесконечными упреками и обвинениями. На этот раз две враждующие стороны оказались по одну сторону баррикад, что само по себе настораживало.

От нехорошего предчувствия сердце сжалось. Я уже догадывалась, какое событие смогло так сплотить бабу Раю и милейшую пани Красецкую. Ну, Миша, ну, козел!

Схватив в охапку ошалевшего от неожиданности Басмача, я набросила на себя куртку и выскочила из квартиры. Басику необходимо было срочно проветрить мозги после валерианы, а мне не давало покоя любопытство.

— Я не пойму, — возмущалась Раиса Петровна, — за что нашей милиции зарплату платят? Ведь они же ничего не делают. Вот стоит тунеядец и хапуга — и ничего, совесть его не мучает.

При этом Раиса Петровна окинула Мишу таким взглядом, что тому оставалось только мрачно оправдываться и неловко отбиваться от наседающих старушек.

— А я что, — растерянно бормотал наш участковый, пытаясь прорвать оцепление, — я ничего. Откуда мне знать, кто, когда и кого убьет? Мне маньяки не докладывают о своих планах…

«Врешь, говнюк, — зло подумала я, — все ты знал, но тебе было лень оторвать свою задницу от дивана». Когда я вышла из подъезда, Миша сразу же затих и затравленно стал смотреть по сторонам, как будто искал пути к отступлению. Он понимал, что одного моего слова достаточно, чтобы волна народного гнева в считанные минуты превратила его из блюстителя порядка в мокрое место или кучку грязного белья посреди двора. Но я промолчала.

Отпустив кота на свободу, я подошла к нашим бабушкам и поинтересовалась:

— А что тут случилось? Опять кто-то помочился в подъезде?

— Куда там! — возмущенная Раиса Петровна даже слегка толкнула Кравцова в грудь. — У нас тут маньяки стаями шарахаются, а наш участковый ни сном, ни духом. Скоро всех перережут. Вот я не могу понять, за что мы налоги платим? — потом она закатила глаза и философски заметила: — Все там будем. У каждого свой срок. Ты бы, Миша, о душе подумал, а то ведь ты тоже не бессмертный. Тебе народ зарплату платит, чтобы ты наш покой охранял, я не штаны протирал у себя в кабинете. Это, Миша, грех так работать, как ты работаешь. Как перед Богом отчитываться будешь? А то привык только мзду с наркоманов и бомжей сдирать. Кстати, куда они все подевались? Неужели наша милиция все-таки сделала хоть какое-то доброе дело и выселила их отсюда?

Она совсем забыла, что уже давно не работает и не платит никаких налогов, ее душа требовала справедливого возмездия прямо здесь и сейчас. Наконец-то я смогла понять эту старую грубиянку и даже разделить с ней ее праведный гнев. Мерзавец Миша мог бы если не предотвратить убийство, то хотя бы здорово попортить кровь Старому. Почему-то я была уверена, что именно этот отморозок всему виной.

— А что все-таки произошло? — повторила я свой вопрос, хотя все уже и так было понятно. — Кого убили? Какой маньяк?

— Наш маньяк! — гордо заявила Аглая Дмитриевна, как будто наличие в нашем районе персонального маньяка автоматически превращало это место в туристическую Мекку. — Какую-то девушку ночью зарезали, как в прошлые разы. Так жестоко! Это уже четвертое убийство, насколько я знаю.

— Уже пятое, — уныло поправил ее Кравцов, — одно убийство произошло не в нашем районе.

— Вот, — торжествовала Раиса Петровна, — дожились, скоро будут насиловать прямо у дверей собственной квартиры. А все потому, что нашей милиции не до нас, беззащитных женщин, у них там другие дела.