Чтение онлайн

Про себя Маркиз решил, что его верность отныне и навсегда принадлежит лишь одному человеку. Вот этому странному герцогу, который предпочел уходить кварталом знати, а не доками, потому что "плотность населения…"

Потому что жертв будет меньше. И ему было глубоко плевать, что среди жертв могут оказаться высокородные господа.

Таких герцогов Маркиз еще не встречал.

Когда Кайора осталась далеко позади, а над лодкой развернулось серое, латанное в трех местах, но плотное крыло паруса, Маркиз спросил, слегка робея:

— Ваша Светлость…

Эшери повернул голову. Зеленые глаза выражали умеренное удивление — чего это вдруг приятеля пробило на официоз?

— Вы примете личную вассальную клятву от человека в котором, возможно, нет ни капли благородной крови?

— А ты дашь ее человеку, который едва не сжег полгорода. И, возможно, еще сделает это? — странным голосом спросил Монтрез.

— Мой лорд, я счастлив служить вам в радости и бедах. Быть щитом, рукой и посохом в дороге. И умереть за вас по первому слову, — сказал, словно выдохнул Маркиз. И замер в ожидании.

— Руль на лево, — отрывисто приказал Эшери, — и больше не отвлекайся. Я принимаю твою клятву, Маркиз, и, в свою очередь, клянусь платить за службу — честью, за верность — верностью, а за измену — немедленной смертью.

В туманной ночи лодка двигалась… куда-то. Берег исчез, звезд и луны не было, горы сливались с черной водой. На мгновение Маркизу стало не по себе. Он представил, как лодка налетает на рифы и разбивается в щепки, а их тела подхватывает волна и бросает на камни с силой парочки взбесившихся коней.

— Ты хорошо видишь в темноте? — все же уточнил он, почти не сомневаясь в ответе.

— Почти совсем не вижу, — безмятежно отозвался Эшери, — и заклятие ночного зрения мне почему-то не дается. Слишком тонкое воздействие, трудно оперировать таким потоком. Разница — как между ломом и вышивальной иглой. Наставник сказал, что это — издержки большой силы.

— Тогда куда, бездна нас возьми, несется это корыто?

— Вдоль берега к Свияжу. Нам нужно быть там к утру.

— Ничего не понимаю, — признался Маркиз, — как ты ориентируешься в этой банке чернил, где с трудом можно разглядеть собственные руки. Я не вижу ничего и все время боюсь, что мы наскочим на камень.

— Не наскочим. Я их слышу. Вода рядом с рифом говорит по другому.

— Ты же огневик, у вас традиционно плохие отношения с водой.

— Да нет, они прекрасные, — мягко улыбнулся Эшери. Его улыбку Маркиз скорее услышал, чем увидел, — вода мне не подчиняется, это так — но я ей и не приказываю. Я просто внимательно слушаю. Огонь — мой вассал. А вода хорошая соседка. С которой можно ругаться до драки — но лучше дружить.

— Интересно, есть кто-то с кем ты не смог договориться? — пробормотал Маркиз, тихо, почти под нос. Но Эшери услышал.

— Да. Те, с кем я не хотел договариваться.

Тихим шелестом проскользнули под килем еще две или три короткие клепсидры и Маркиз почувствовал, что его начинает клонить в сон. Он наклонился к воде, зачерпнул и брызнул в лицо.

Вода оказалась теплой и почти не помогла.

— Закрепи руль и подремли, — посоветовал Эшери, — мы в море и оно сегодня очень спокойное. Если понадобишься, я тебя разбужу.

— А ты? Разве не хочешь спать?

— Я сплю мало. Мне хватает.

— Везет же, — восхитился Маркиз и, неожиданно для себя, душераздирающе зевнул.

— Спи, — рассмеялся Эшери, — до утра время есть.

— А что будет утором? — хотел спросить Маркиз, но, неожиданно для себя уснул — мгновенно и крепко.

Глава 14 НА ВОЙНУ

Найти пропавшую Алету оказалось совсем не сложно. Марку понадобилось всего полдня. До покушения девушка была в гостевом крыле, после — все выходы из Резиденции перекрыли, выпустили лишь возки с арестованными придворными и слугами.

В Лонгери баронессы не оказалось. Значит — она в Рахте. Испросив разрешение у Райкера и получив его, Винкер заседлал смирного конька из конюшен стражи и отправился в западный квартал, где располагалась тюрьма для простонародья.

Аверсум жил своей обычной жизнью: столица огромной империи была суетлива, в меру грязна и не слишком приветлива, но готова предоставить шанс любому, кто пожелает им воспользоваться. Правда, только один — но умному хватит, а глупцу и десяток не в прок.

Путь Марка лежал мимо приюта Змея, места, где он провел часть детства. Не лучшую, но и не худшую.

Проезжая мимо ворот он вдруг заметил знакомую фигуру. Мэтр Габрио ничуть не изменился, словно и не прошло… сколько? Восемь лет! Невысокий рост, прямая спина, резковатое лицо с глубокими, не по возрасту, морщинами и обильная седина. Седыми были даже брови…

— Господин директор, — окликнул Марк.

Мэтр Габрио обернулся, окинул пристальным взглядом всадника на неприметной, ушастой лошади. Заметил и форму охраны резиденции, и новенькие нашивки. И безошибочно определил:

— Винкер.

Спешившись, Марк подошел к директору и склонился в очень редкой вариации "Личного Уважения" — Тому, кто значит не меньше матери и отца.

— Вижу, ты все-таки подтянул этикет.

— Пришлось, — коротко ответил Марк, — хотя было нелегко. В доме вашего друга отношение к этой дисциплине более чем своеобразное.

— Говори прямо — наплевательское, — рассмеялся мэтр, — Ольхейму плевать на кровь и регалии, он ценит лишь способность мозга генерировать мысль. И тебя он хвалил. Правда, пенял на некоторую узость мышления и доверчивость к авторитетам.

— По сравнению с Учителем все мы — слепые мыши, бредущие по узкой трубе, — пожал плечами Марк, улыбаясь выглянувшему солнцу, — я не знаю второго такого же выдающегося ученого. Чтобы мечтать стать с ним вровень, или хотя бы дотянуться — надо иметь самоуверенность императора. Или бога.