Чтение онлайн

Оля ушла. Мы с Лорой остались, и все было хорошо, но какой-то осадок от этого разговора все остался.

Осадок несвободы. Этот мир был лучше моего, но и он имел свои ограничения, такие тягостные для народного вольнодумца, коим я, сколько себя помню, был всегда. Хотя, какое это имело значение, когда мы с Лорой остались одни в нашем доме! В своем мире я об этом не мог и мечтать!

Утром Лора ушла на дежурство, и я получил возможность спокойно осмотреть нашу квартиру.

Конечно же, я уже начал это делать вчера, но теперь у меня была возможность влезть во все, так сказать, детали.

А квартира мне явно нравилась. Мебели было еще не много, но все было со вкусом. На почетном месте стояло пианино — мечта моего детства, так и не ставшая реальностью. Рядом лежали две разъемные резиновые гантели и одна гиря. На стене висела гитара. Семиструнная.

Бросалась в глаза стоящая на пианино фотография, запечатлевшая одетого в южную форму человека, который весело улыбался, демонстрируя на груди симпатичную маленькую звездочку. Надо ли говорить, что этим человеком был я.

«Значит, в этом мире я служил в Афганистане, — подумал я, — И, черт побери, неплохо. Надо же, Герой!»

Но особенно меня заинтересовал, конечно же, компьютер! Вчера, как вы понимаете, мне было не до него. Сегодня же я, наконец, получил возможность оторваться. Дизайн этого «Роботрона», конечно, оставлял желать много лучшего, клавиатура тоже была ни к черту, но все же содержимое оказалось более чем впечатляющим! Практически не хуже моего домашнего компа из, так сказать, родного мира.

Общий просмотр имеющихся в памяти компьютера документов позволил мне немного войти в курс моего настоящего. Среди всего прочего там была краткая автобиография, отразившая основные вехи моей удивительно удачной в этом мире жизни.

Часть файлов, однако, оказались зашифрованными.

Особенно меня привлек один из них, самый большой по размерам. Интересно, какой же там был пароль? Ведь, в конце концов, не кто-то же другой, а я сам, собственной персоной его придумал. И тут в голову пришло, что самый важный пароль, который не предназначался для передачи кому бы-то ни было, у меня был один. Это было имя и день рождение моей первой любви, чистой и светлой, как само детство. Я давно потерял какую бы то ни было связь с этой девочкой, точнее, уже давно женщиной , но ее светлый образ навсегда остался в моей памяти.

Как это ни странно, сработало.

В файле оказался рассказ. Точнее, даже не рассказ, а мемуары, если можно так назвать воспоминания молодого еще человека.

Дальше шло описание учебки с реверсами в последние годы средней школы, неразрывно связанными с ДОСААФом. Там было много личных переживаний, очень личных. Таких, что я едва ли смог бы их пересказать.

Оттуда я узнал, как мне удалось вообще заняться летным спортом, оказывается в этом мире в девятом классе мне сделали операцию против близорукости. В своем мире я об этом даже не подумал!

Потом Афганистан. Так уж вышло, что полгода меня готовили только к одной операции. Но зато какая это была операция!

Нам следовало проникнуть на душманскую базу и выкрасть одного из их заокеанских попечителей. Чего только нам не пришлось пережить! В конце концов, истекая кровью, я привел трофейный вертолет с телами моих товарищей и пленным американским инструктором к конечному месту назначения. Сажал машину почти без сознания. На одной воле.

«Никто нас в жизни не сможет вышибить из седла.

Такая уж поговорка у майора была…» — цитировал я прочувствованное в далеком детстве стихотворение. Я всегда был таким сентиментальным… Тем более, что мой отец был и оставался быть отставным полковником авиации. Я же, в конце концов, пошел по стопам дяди и стал ученым. И не жалел об этом.

Другие зашифрованные файлы я открыть не смог. Но, честно говоря, не очень уж и пытался. Тем более, что от прочитанного мне было от чего впасть в эйфорию. С моим послужным списком я мог со спокойной совестью читать пару лекций в неделю, помимо этого ни хрена ничего не делать, писать липовые отчеты и быть уважаемым человеком до конца жизни. А мог и делать… Но это уже зависело исключительно от внутренних потребностей. А они, несомненно, дали бы о себе знать. Но я не хотел загадывать так далеко.

Этот мир определенно нравился мне больше моего собственного.

На следующий день мне надо было идти на работу. И хотя какой-то опыт мимикрии (чтобы не сказать приспособленчества) за последние дни у меня накопился, чувствовал себя не в своей тарелке. Шутка ли сказать, идти на работу, где ты почти ничего не знаешь, а если что и знаешь, то неправильно.

Доселе иногда я думал, как было бы хорошо вернуться на энное количество времени назад. Тогда, располагая сегодняшними знаниями, сколько ошибок я не наделал бы, и какие дела, наоборот, натворил бы! Будучи неисправимым мечтателем, я много думал по этому поводу. И всегда в радужные грезы портила одна мысль.

Как говорил один из героев Виктора Гюго, судьба не раскрывает одной двери, не захлопнув несколько других. Вот, допустим, взять хотя бы один из переломных моментов жизни, когда после окончания школы я поехал в Москву поступать в Физ.тех. Зачем?!!

То есть, зачем мне был нужен именно Физ.тех?!! Учась в заочной школе при этом институте я тратил изрядное время на решение ее контрольных.

Вместе с тем контрольные аналогичной школы МИЭТа, в которой учился один из моих одноклассников, я шутя решал на перемене. А жилищно-бытовые условия там были получше. Или, скажем, почему я не пошел в МГУ? Туда бы я тоже, скорее всего, поступил бы. Ведь и МФТИ я не завалил, а не прошел по конкурсу. А это еще какая разница! Так вот, уже будучи студентом (а позже и аспирантом) нашего Университета, я часто думал, вот вернуться бы в то время! С этими знаниями поехал бы в МГУ. Потом, зная последние достижения своей научной тематики, основные зарубежные спонсорские фонды, а особенно, основные этапы развала моей Родины (как ни больно об этом писать), я бы таких дел натворил! Кроме того, так как мне уже не надо было бы напрягаться в учебе, сколько бы времени у меня бы осталось на прочее.