Чтение онлайн

– Сара, не говорите со мной так. Я должен во что бы то ни стало найти её. Вы хоть представляете, где она может быть?

– Нет, - ответила Сара.
– И вообще, может, оставите её в покое? Вы ей и без того слишком много горя принесли.
– И в трубке послышались короткие гудки.

Дуглас методично обзвонил всех подруг Бекки, имена которых значились в телефонной книжке. Ни одна из них ни о чем не знала. Наконец, перебрав всех подруг, Дуглас позвонил отцу Бекки.

– Сэр Чарльз, - начал он.
– Я пытаюсь разыскать Бекки. Она не у вас?

– Могу вам сказать лишь одно - она в безопасности, - гневно ответил сэр Чарльз, безукоризненно, как полагается выпускнику Итона, выговаривая слова.
– Днем она приехала к нам, в ужасном состоянии, а вечером отбыла в другое место. Я никогда не скрывал, что считаю вас крайне неподходящей партией для моей дочери, Дуглас. И вы своим поведением попросту подтвердили мои худшие предположения. Вы негодяй, сэр.

– Но, сэр Чарльз, я должен её найти...
– взмолился Дуглас. Но отец Бекки уже повесил трубку.

Сэр Чарльз все равно не сказал бы ему, что Бекки сейчас мирно спит в своей старой девичьей спаленке.

Дуглас медленно проковылял на кухню и налил себе виски, почти полстакана. Сняв пиджак, с недоумением обнаружил, что подмышки взмокли от пота. И запах у этого пота был необычный. Запах страха.

В мозгу назойливо свербела одна мысль: нужно разыскать Бекки. Любой ценой. И Дуглас набрал номер Джорджины.

Судорожно оторвав голову от подушки, Джорджина протянула руку к телефону, одновременно посмотрев на часы. Сердце сжалось от знакомого, но подзабытого уже страха. Больше всего на свете она опасалась, что позвонят из дома и сообщат, что кто-то из её родных тяжело болен, а то и того хуже. В полчетвертого утра хороших новостей ждать не приходилось. Услышав голос Дугласа, она испытала неимоверное облегчение.

– Я понимаю, Дуглас, что вам ничего не стоит разбудить любого из своих служащих в самое неподходящее время, - проворчала она.
– Вы хоть на часы смотрели?

– Джорджина, мне нужна твоя помощь, - сказал он, пропуская её слова мимо ушей.
– Ты единственная, на кого я могу положиться.
– Джорджина похолодела. Такие нотки в голосе Дугласа она слышала впервые. А звучал голос просто панически. Остатки сна мигом улетучились.

– Дуглас, что случилось?

– Бекки пропала, и ты должна помочь мне найти её. У тебя есть надежный человек, который знает толк в розысках пропавших людей? Такой, кому ты полностью доверяешь? Как насчет Майка Гордона?

– Майку я доверяю, как самой себе, - быстро ответила Джорджина.
– А что случилось, Дуглас? Думаете, с ней мог произойти несчастный случай?

– Нет, она просто исчезла, но я должен любой ценой её найти. Далеко уйти она не могла - она на девятом месяце беременности. Пусть все проверить - вокзалы, Евротуннель.

– Проще отыскать пресловутую иголку в стогу сена, - трезво рассудила Джорджина.
– Дуглас, она может быть где угодно. Я должна знать номер её автомобиля, номера кредитных карточек, имена и адреса ближайших подруг, знакомых и родственников. И я немедленно попрошу Майка заняться

– Спасибо, - сказал Дуглас и положил трубку.

Джорджина вдруг с изумлением осознала, что впервые в жизни слышит от него слово благодарности.

Глава 15

Келли всю ночь не смыкала глаз, ожидая возвращения своего неверного мужа после публичной порки, которой сама подвергла его во время заседания Совета директоров. Бессчетное число раз она звонила в его офис, но всякий раз секретарша в ответ заученно бубнила одно и то же: дескать, мистер Холлоуэй проводит переговоры, а когда освободится - не известно. Мобильный телефон Дугласа работал в режиме автоответчика. Ничего, подумала Келли, рано или поздно он все равно вернется домой. Хотя бы для того, чтобы собрать вещи.

Она до сих пор не решила, как поведет себя с ним: закатит истерику или попытается вымолить прощение.

Уже далеко за полночь телефон наконец зазвонил. Келли встрепенулась Дуглас!

– Алло!
– нетерпеливо прокричала она в трубку.

– Келли, это я.

– Дуглас, мы должны поговорить, - спокойно сказала она.
– Я не хотела, чтобы ты узнал о нашем ребенке так, как это вышло Я очень сожалею...

– Нам не о чем говорить, - отрезал Дуглас.
– Я подаю на развод.

– Ты подаешь на развод?
– ошеломленно переспросила Келли. Она не верила собственным ушам.
– Но ведь это ты мне изменил. Ты завел себе любовницу, которую обрюхатил одновременно с собственной женой! Ну и подлец же ты!

– Келли, я позвонил тебе не для того, чтобы это обсуждать, - холодно промолвил Дуглас.
– Между нами все кончено. А по поводу ребенка я хочу тебе кое-что предложить. Это настолько просто, что даже ты поймешь. Слушай меня внимательно. Ты делаешь аборт, объявляешь всем, что беременность это плод твоей фантазии, а я выплачиваю тебе один миллион фунтов чистоганом сверх того, что ты получишь после развода.

Выложив все это, он приумолк, дожидаясь её ответа, но так и не услышал его.

– Келли, ты меня слышишь?

– Дуглас, я хочу удостовериться, что поняла тебя правильно, - медленно произнесла она.
– Ты готов уплатить мне миллион фунтов за то, чтобы я избавилась от своего ребенка?

– Послушай, Келли, - терпеливо проговорил Дуглас.
– Будь благоразумной. Хотя бы раз в жизни. В конце концов, ты же никогда не хотела иметь детей. В твоей новой жизни ребенок станет тебе лишь досадной помехой.

Келли насторожилась.

– В какой новой жизни?
– подозрительно осведомилась она.

– Я настаиваю на разводе, и на Бекки я все равно женюсь, - отчеканил он.
– Подумай только: я предлагаю тебе целый миллион за аборт. Это более чем щедрое предложение. Но на раздумья у тебя остается всего несколько недель, потом будет поздно.

Совместно со своими адвокатами Дуглас уже подсчитал, что выплаты на ребенка до достижения им восемнадцатилетнего возраста обойдутся ему примерно в миллион. Он знал, что ребенка, едва вынув из пеленок, будут обряжать в костюмчики от "Бэби Шанель", окружат его няньками, гувернантками, затем начнутся расходы на учебу, поездки, каникулы и так далее. Иными словами, нежелательное дитя влетит в целое состояние. И вот поэтому, желая избавить Бекки от лишних слухов и неприятностей, Дуглас предпочитал договориться с Келли заранее. Он был свято уверен, что нет вопросов, по которым нельзя договориться.