Чтение онлайн

– Я не делаю этого, – принужденно ответила она.

– Да, – согласился он. – Ты этого не делаешь. – Ей показалось, что он выглядит слегка погрустневшим. – К несчастью мне потребовалось восемнадцать месяцев, чтобы понять, – он поднял стакан, точно объявляя тост в ее честь. – Ну что ж, пока.

Внезапно Дайне пришло в голову, что, возможно, она не совсем права на его счет ибо судила о нем точно о персонаже из фильма, видя его лишь с одной стороны. Она составила свое мнение о нем на основании чужих слов, вернее на основании сплетен, передаваемых из уст в уста возбужденным шепотом, вызывавших у нее естественное отвращение.

Дайна едва не рассмеялась, подумав, какую серьезную дуру разыгрывала из себя, роясь в каждой его фразе в поисках скрытых мотивов.

Но в тот же миг она осознала куда более глубокую и мрачную причину, из-за которой отталкивала его от себя. Она слышала, как разные люди один за другим называли Рубенса безжалостным, жестоким человеком, чье сердце тверже алмаза. К тому же он обладал властью; он являлся символом Лос-Анджелеса. Не потому ли ее так сильно тянуло к нему? Кем он мог бы стать для нее? Дайна знала, что он опасен, и это знание тревожило и мучило ее. И вот теперь она вдруг увидела, как события предыдущей жизни вели ее прямиком к этому моменту. Да, травма зафиксировалась в ее сознании еще до того, как она сегодня покинула свой дом. И все же в ней крепла уверенность, что, не случись этого, произошло бы что-нибудь другое, но результат в любом случае был бы тот же самый.

Медленным жестом она протянула вперед руку и положила свою ладонь на его и, глядя ему прямо в лицо, произнесла одно лишь слово.

– Оставайся.

Прикоснувшись к его сильным, мозолистым пальцам, Дайна невольно вспомнила о Жане-Карлосе. Она подумала, что Рубенс обладает той же грубой животной привлекательностью, необычной, тщательно замаскированной силой. Дайне даже казалось, что его кожа искрится.

В первый раз с момента их знакомства Рубенс проявлял нерешительность. Заметив это, она сказала:

– Перестань. Ты был скотиной, а я – стервой. Это вовсе не значит, что мы не можем провести вместе пару часов. Возможно, мы просто не понимали друг друга.

Рубенс уселся вновь. Дайна отпустила его пальцы и заметила, что он пристально изучает ее лицо.

– Что ты там разглядываешь?

– Знаешь, ты самая необычная и красивая женщина, которую я...

– О, господи, Рубенс!

– Нет, нет, – он поднял ладонь, точно защищаясь. – Я говорю серьезно. Это звучит странно, но мне кажется, я никогда не видел тебя раньше по-настоящему. Ты была просто новой девушкой....

– Добычей.

– Каюсь, виноват, – однако в его словах звучало мало раскаяния. – Меа culpa. Это как конвейер: к нему так легко привыкнуть. Наша жизнь ничем не отличается от обыкновенной фабрики, разве только вместо сырья мы имеем дело с человеческой плотью, – он махнул рукой, точно отгоняя нарисованную им самим картину. – В любом случае, через некоторое время это становится чем-то вроде наркотика. Женщины появляются и исчезают..., говоря словами Микеланджело, – он рассмеялся, и Дайна вслед за ним, заинтригованная его цитатой из Элиота. – Это так легко, чертовски легко, что иногда просто хочется кричать.

Она состроила презрительную и недоверчивую гримасу.

– Ты хочешь сказать, что не таков рай в представлении любого мужчины?

– Я скажу тебе кое-что, – произнес он серьезным тоном, наклонившись вперед. – Рай – это нечто пригодное только для несбыточных грез. Он не подходит к реальному миру. И знаешь почему? В раю нет места опасности. Мы, – он обвел залу широким жестом, – все мы нуждаемся в опасности, чтобы выжить. Чтобы жить и делать... свое дело, взбираясь с каждым годом на все более высокий уровень. – Он внимательно следил за выражением ее лица. – Ты полагаешь, что отличаешься чем-то от всех нас. Дайна? – он покачал головой. – Нет, ты сама знаешь, что это не так. – Рубенс отодвинул в сторону стакан, так что между ними на столе образовалось пустое пространство.

– Возьми, например, «Хэтер Дуэлл». Будешь ли ты счастлива, если картина не наделает шуму и не окажется супербоевиком, каким мы все ее считаем? Разумеется, нет. Ты не успокоишься, пока не станешь первой. Но без этой энергии и уверенности в собственных силах тебе просто не выжить здесь... или где бы то ни было еще.

– В тебе, – продолжал он, – однако, есть нечто, чему я не могу найти объяснения. Словно ты чудом перенеслась сюда из другого измерения, – Рубенс склонил голову набок. – Ты решишь, что я просто твержу заученную роль, если скажу, что ты не такая, как все вокруг.

– Нет, – ответила она, – я не думаю так. – Теперь он уже всерьез заинтересовал ее. Конечно, он не мог знать правды, она понимала это. И все же Рубенс разглядел в ней что-то. Мог ли он догадаться? Дайна подумала, что последнее предположение не лишено смысла.

– Это почти так... – Рубенс осекся и опять повторил свой характерный жест, прочертив в воздухе ребром ладони. – Но нет, – он покачал головой. – Невозможно.

– Что невозможно? – Теперь она уже наклонилась вперед, всматриваясь в его глаза.

Он почти застенчиво улыбнулся, и Дайне на короткое мгновение показалось, что он чем-то похож на маленького мальчика. Она невольно улыбнулась сама.

– Ну ладно, хотя, может быть, мои слова обидят тебя, – он сделал паузу, словно размышляя, стоит ли говорить. – Если бы я не знал правды, то подумал бы, что ты явилась сюда с улицы. Но я читал твою биографию: зажиточная семья из престижного района Бронкс. Я имею в виду прошлое, – поправился он. – Что улицы Нью-Йорка значат для тебя? Фильмы, книги...

Дайна была одновременно удивлена и рада тому, что он-таки сумел догадаться. Но она ни за что на свете не сказала бы ему об этом.

– Как Нью-Йорк? Ты ведь недавно был там.

– О, как всегда. Горы мусора на улицах растут, все недовольны мэром и «Мэтс» по-прежнему проигрывают.

– Там сейчас весна, – мечтательно протянула она. – Я, кажется, стала забывать о разнице между временами года. Иногда у меня появляется ощущение, что здесь время стоит на одном месте.

– Именно поэтому мне нравится здесь, – возразил Рубенс.