Чтение онлайн

В глухой ночи...

Ветер бил ей в лицо с такой силой, что Дайна невольно оскалилась. На минуту она забыла обо всем на свете, просто отдаваясь мощному потоку музыки, увлекавшему ее за собой, подобно океанскому отливу.

Я был схвачен силой

Без честного поединка.

Желто-голубое полушарие Лос-Анджелеса простиралось далеко внизу у подножия холма. Там под облаком тяжелого смога ощущалось биение жизни, точно заключенная в подземелье душа стремилась вырваться наружу из мучительных тисков огромного города.

Дайна стремительно понеслась навстречу ей.

«Вотерхаус» представлял собой массу ослепительных огней, отражающихся и раскачивающихся, точно скопление светящихся морских существ на поверхности воды. В этот час на Марин дель Рей не было видно обычной толпы, и Адмиралти Вэй выглядел пустынным (хотя человек приезжий, возможно, стал бы придерживаться иного мнения на сей счет). Большие яхты возле причалов превратились в двухмерные тени, и их мачты походили на антенны, посылающие таинственные сигналы в небеса.

Из многочисленных ресторанов Лос-Анджелеса Дайна любила этот больше всего. Она знала в нем каждого человека, а они, в свою очередь, чтобы ей здесь было хорошо и уютно. К тому же он располагался достаточно далеко от Родео Драйв и Беверли Хиллз, где собирались любители героина и прочих модных наркотиков, к которым она питала непреодолимое отвращение.

Ресторан был выстроен на самом берегу, чтобы оправдать свое «морское» название. Внутри вдоль стен его стояли огромные бочки из морского дуба, украшенные именами самых экзотичных портов мира: Шанхая, Марселя, Пирея, Одессы, Гонконга, Макао и, даже, Сан-Франциско. С потолка свисали тяжелые морские тюки в сетках из пеньки.

Это было большое и довольно шумное место, навевающее на Дайну воспоминания о сельских кабаках в Новой Англии. Та сторона ресторана, что была обращена к океану, представляла собой огромный, обнесенный стеклом, балкон, откуда открывался потрясающий вид на гавань.

Как обычно, «Вотерхаус» был забит до отказа, но метрдотель Франк, улыбаясь и отпуская невинные комплименты насчет ее внешности и одежды, провел Дайну к одному из лучших столиков на балконе, чем привлек всеобщее внимание. Однако тем, кто стоял в длинной очереди, извилистой лентой протянувшейся вдоль стойки бара, было сказано вежливо, но твердо, что им придется ждать, по крайней мере, час, пока появятся свободные столики.

Дайне почти мгновенно принесли заказ: порцию рома со льдом и ломтиком лайма. Ей показалось, что целую вечность она сидела, время от времени делая маленькие глотки, глядя в зеркале за стойкой бара на отражение других посетителей, поглощавших то, что лежало у них на тарелках, и туповато смотревших друг на друга. Впервые ей показалось, что она понимает их.

Она отвернулась, сосредоточившись на собственном отражении в стакане. Дайну привлекла линия ее носа, немного искривленного. «Слава богу, я так и не исправила его, – подумала она, – хотя мать хотела этого».

Другое дело Жан-Карлос. Дайна не испытала ни малейшего волнения, поднявшись на второй этаж школы, основанной им на 8666 Вест-стрит в Лос-Анджелесе.

– Привет, Дайна! – сказал он, широко улыбаясь, поймав ее ладонь обеими руками. Она почувствовала прикосновение больших мозолей, твердых как камень. – Добро пожаловать в нашу школу! – Он положил руку ей на плечо. – Мы все называем здесь друг друга по имени. Sim ceremonia. Меня зовут Жан-Карлос Лигейро.

«Он – не мексиканец», – подумала она. У него были короткие вьющиеся рыжие волосы, свисавшие над узким лбом, под которым горели чистые голубые глаза. «Ха, chica, – воскликнул он громко рокочущим грудным голосом. – Ты, должно быть, с характером». С этими словами он провел кончиком пальца по ее переносице.

Дайна вспомнила, как он выглядел. Тонкая линия тщательно уложенных темно-рыжих усиков над большим ртом. Твердый, агрессивный подбородок; почти квадратный череп. Узкие бедра и грациозность движений делали его похожим на танцора, без малейшего однако намека на женственность.

– Ты с островов? – спросила она наугад. Жан-Карлос улыбнулся, и на коже его лица обозначилось множество морщин, словно подтверждавших власть времени над человеческой плотью. Его желтые зубы выглядели странно на фоне темной кожи, навеки обожженной солнцем. «С острова, сага. С острова, который называется Куба! – Улыбка бесследно исчезла с его лица, как облако на закате. – Я сбежал из Марро Кастл двадцать лет назад вместе с тремя другими. Сбежал, оставив там Фиделя... и свою семью: братьев и сестру».

– Итак..., – он стоял перед Дайной, уперев кулаки в бедра. Они находились в самом центре громадной комнаты. Из пары отверстий в потолке в нее попадал ровный, рассеянный свет, достигавший даже отдаленных уголков. Вдоль одной стены тянулся отполированный деревянный поручень, вроде тех, что стоят в балетных классах. Над ним висело высокое зеркало и, кроме того, похожая на паутину сеть, служившая для маскировки. На деревянном полу кое-где лежали простые серые маты. Больше в комнате не было ничего.

– Мы будем заниматься здесь? – удивленно спросила Дайна, озираясь вокруг.

– А чего ты ожидала? – чуть насмешливо улыбнулся он. – Наверно, что-то более необычного. Что-то из романов о Джеймсе Бонде.

Она улыбнулась ему в ответ, наконец почувствовав себя посвободнее.

– Ну-ка, подойди сюда, – позвал он, поманив ее к себе жестом. – Давай взглянем на твои руки. Она вытянула ладони перед собой.

– Прежде всего, – заявил он, доставая маникюрные ножницы, – с такими руками у тебя не получится ровным счетом ничего. Он ловко обрезал ей ногти так, что они стали короткими, как у мужчин. Пробежав пальцами по их полукруглым концам, он удовлетворенно кивнул и отступил назад, точно любуясь своей работой.

– Ты понимаешь, зачем ты здесь?

– Да. Джеймс, мой муж по фильму, должен сделать из меня опытного охотника.

– Отлично. – Жан-Карлос говорил быстро, но спокойно, как он сказал, sin ceremonia. – Да, это специальная подготовка к фильму. Однако, я научу тебя за три недели не просто набору трюков и умению надувать зрителей. Это должно быть абсолютно ясно для тебя. Я не шучу. Тебе придется по-настоящему познакомиться с различными видами оружия: научиться различать их, держать и носить их, стрелять из них. Ты узнаешь, как действовать в схватке ножом и собственными руками. И так далее. – Он пожал плечами. – Некоторые режиссеры не слишком заботятся о подобных вещах... Их вполне удовлетворяет, если все выглядит как надо, когда они снимают дубль. С такими людьми я не имею дела. Я посылаю их к кому-нибудь еще. У меня нет возможностей и терпения попусту тратить время. – Он поднял указательный палец. – Марион и я провели не мало приятных вечеров: он знает толк в роме и сахарном тростнике. Мы пили, жевали и болтали. Он знает, чего хочет, и поэтому пришел ко мне. «Это займет больше времени, – сказал я ему. – Но когда твои люди пройдут через мои руки, они будут знать все, что им следует знать».