Сипстрасси
Шрифт:
– Раны не здесь, – сказал старик. – Ты хорошо сражался?
– Нет. Я был слеп… Андуина! Я должен найти ее! – Он встал и направился к туннелю.
– Ты не найдешь ее там, – негромко сказал старик, – ибо там кровь, и огонь, и жизнь.
– Что ты такое говоришь, старик?
– Указываю на очевидное, Кормак, сын Утера. Твоя возлюбленная прошла перед тобой по этой длинной серой дороге. У тебя хватит смелости пойти за ней?
– Смелости? Ты совсем сбил меня с толку. Где она?
Старик встал и указал на дальние горы за черной рекой, которая вилась внизу по дну долины.
– Она там, Кормак. Там, где собираются все новые души. В горах Проклятых.
– Еще раз спрашиваю тебя, старик: что это за место?
– Это, юный принц, место ужасов. Тут могут ходить лишь мертвые. Это – Пустота, и здесь обитает Хаос.
– Так значит… я…
– Ты мертв, принц Кормак.
– Нет!!!
– Погляди вокруг, – сказал старик. – Где тут жизнь? Трава? Хотя бы одно зеленеющее дерево? Какие-нибудь следы животных или птиц? Где звезды – украшение неба?
– Но я же все еще думаю и чувствую и могу поднять мой меч. Это сон, старик, и он меня не пугает.
Старик встал и расправил свое серое одеяние.
– Я держу путь к этим горам. Хочешь, чтобы я передал весточку твоей возлюбленной?
Кормак оглянулся на туннель и манящий свет. Все в нем кричало: «Беги туда, вырвись из безжалостной серости вокруг!» Но там не было Андуины. Он поглядел на горы.
– Ты говоришь, она там. Но почему я должен тебе верить?
– Только потому, что веришь. Я не стал бы лгать тебе, юный принц. Я служил твоему отцу, и его отцу, и отцу его отца. Я был владыкой волшебником.
– Ты Мэдлин?
– Да, это было одним из моих имен в лучах Света.
Теперь я никто.
– Так и ты мертв?
– Мертв, как ты, принц Кормак. Ты пойдешь со мной по серому пути?
– Я правда найду Андуину?
– Не знаю. Но ты пройдешь ее дорогой.
– Тогда я иду с тобой.
Мэдлин улыбнулся и пошел вниз по склону к черной реке. Он вскинул руки, позвал, и на реке показалась черная барка, которой правило чудовище с головой волка и глазами, пылавшими красным огнем в бледном подсвете вечных сумерек. Кормак поднял меч.
– Он тебе не понадобится, – шепнул Мэдлин. – Он всего лишь Перевозчик и не причинит тебе вреда.
– Какой вред может он причинить мертвецу? – спросил Кормак.
– Умерло только твое тело. Твой дух все еще может испытать боль и, хуже того, – угаснуть. И тут много зверей и бывших людей, которые постараются причинить тебе вред. Держи меч наготове, Кормак. Он тебе понадобится.
Вместе они спустились в барку, и она заскользила поперек реки, повинуясь Перевозчику, который искусно подталкивал ее шестом.
Барка причалила к каменной пристани. Мэдлин выбрался на пристань и поманил Кормака за собой. Перевозчик сидел неподвижно, устремив красные глаза на юношу, и протянул руку.
– Чего он хочет?
– Черную монету, – ответил Мэдлин. – Все путники здесь должны платить Перевозчику.
– У меня нет никакой монеты.
Старик встревожился.
– Пошарь в карманах, юный принц, – приказал он. – Она там.
– Да говорю же тебе, у меня нет никаких денег.
– Все равно поищи.
Кормак повиновался, а затем развел руками.
– Я же сказал, у меня нет ничего, кроме меча.
Мэдлин понурил голову.
– Боюсь, я навлек на тебя страшную беду, Кормак.
Он обернулся и заговорил с Перевозчиком на языке, неизвестном юноше. Чудовище как будто улыбнулось, потом встало, повернуло барку и направило ее к другому берегу.
– Что за беду?
– Ты, видимо, не умер, хотя каким образом ты очутился здесь, понять невозможно. У каждой души есть с собой черная монета.
– Ну так что? Он же перевез нас.
– Да, но обратно он тебя не перевезет. В этом-то и беда! – Речка не такая уж широкая, Мэдлин. Если понадобится, я ее переплыву.
– Нет! Ни в коем случае не вздумай коснуться этой воды! Она – порождение Ада. Она сожжет того, кто ее коснется, и боль будет длиться вечность.
Кормак подошел к старику и положил руку ему на плечо.
– Никакой беды тут нет. Жить без Андуины я не хочу, а она уже переплыла реку. Так идем же. Я хочу добраться до гор еще до темноты.
– Темноты? Здесь не бывает ни темнее, ни светлее.
Такова Пустота, и она не меняется. Тут нет ни луны, ни солнца, а звезды – лишь смутное воспоминание.
– Пусть так, но идем же! – крикнул Кормак. Мэдлин кивнул, и они зашагали прочь от реки.
Шли они много часов, пока наконец усталость не овладела принцем.
– Ты никогда не устаешь? – спросил он волшебника.
– Здесь – нет, Кормак. Это еще одно доказательство твоей связи с жизнью. Давай сядем вон там на склоне. Я разожгу костер, и мы побеседуем.
Они устроились в кольце валунов. Мэдлин собрал хвороста, и маленький костер весело запылал. Волшебник, казалось, глубоко задумался, и Кормак не заговаривал с ним. Потом Мэдлин потянулся, мрачно улыбнувшись.
– Было бы лучше, юный принц, если бы мы встретились под солнцем в лесах вокруг Эборакума или во дворце в Камулодунуме. Но людям следует извлекать из событий то, что можно. Я учил твоего отца, когда он был в твоем возрасте. Он постигал все очень быстро и стал человеком, способным подчинить себе почти любые обстоятельства. Быть может, таков и ты?