Синий треугольник
Шрифт:
— По-моему, нам пора попрощаться, — заявил я, решительно скрутив в себе печаль. — Ты не находишь?
Ерошка этого не находил. Он взметнул отчаянный зеленый взгляд.
— Зачем?!
— Ну… по-моему, ты дальше доковыляешь один. А мне пора возвращаться.
— Куда?! — Он спросил это с искренним изумлением.
— Что значит «куда»? Меня ждут в газете «Наши задачи». В отделе писем. Пора приступать к работе… И вообще…
— Это в каком же городе? — спросил он с ядовитой ноткой.
— В N-ске…
— В самом деле? — сказал он еще ядовитее.
— А что такое?
— И ты еще не понял, что там тебя давно похоронили?
— В каком смысле?
— В обыкновенном, — увесисто сообщил этот юный негодяй.
— Ты что, офонарел? — почему-то сильно испугался я. Он отскочил на несколько шагов, запританцовывал, чуть хромая.
— Да пошутил я, пошутил! Что такого?
— Шуточки у вас, боцман… — сказал я словами старого анекдота.
— А что, пошутить нельзя? Люди всегда шутят, если им хорошо.
Я прислушался к себе. Мне было не очень хорошо. Оно и понятно — горечь близкого прощания.
— А тебе хорошо, Ерошка?
— А разве плохо? Ведь Город уже на горизонте!
Город и правда по-прежнему виднелся на горизонте. Но был он далеко-далеко, за толщей струящегося воздуха.
«Как-то зыбко все, непрочно…» — подумал я. Нет, не подумал, а, видимо, произнес. Потому что Ерошка веско возразил:
— Нет! Есть там и прочное. Очень даже…
— Что именно?
— Не что, а кто.
— Кто?
Тихо, но с прежней вескостью он произнес:
— Мама.
А, вот оно что! Наконец-то!
— Твоя мама?
То ли мне показалось, то ли он все же сказал одними губами:
— И твоя… Переспрашивать я не стал. Не посмел. Солнечные луга звенели тишиной и кузнечиками. В этом звоне чего только не почудится!
Я лишь спросил:
— Ну а… кто еще там есть?
Ерошка глянул исподлобья. Быстро и лукаво. То ли случайно, то ли с какой-то мыслью провел большим пальцем по груди. По слову SERAFIMA.
Пространство зазвенело сильнее, напряглось и последний раз перевернуло громадный, во всю ширину лугов и неба, прозрачный лист. Я мотнул головой. В ушах шумел теплый очищающий ветер. Было непонятно, как полминуты назад я не хотел туда! Отчего сомневался? Как мог думать, что обойдусь без тех, кто в Городе? И без этого вот… который опять, забывшись, мазал пятерней волосы. И поглядывал виновато…
А Еська! Получилось бы тогда, что я так и не нашел ее!..
— Так идем же! — Я хотел опять вскинуть Ерошку на плечи. Но он откачнулся:
— Не надо… Я уже сам могу. Не болит…
— Ладно. Пошли… — Я протянул Ерошке руку. Но он отступил. Сникший, потускневший.
— Ты иди… — И глаза его намокли.
— Да что с тобой? — Ведь пять секунд назад все было хорошо!
— Ты иди… — сипло повторил Ерошка. — Сам… — А ты?
— А мне нельзя. То есть не получится…
— Да почему?!
— У меня нет твоего таланта. Ну, воображения…
— Что за чушь ты несешь!
— Это ведь ты придумал Город. Своим воображением. А не моим…
Некогда было спорить. Ерошка опять куда-то ускользал от меня. И я сказал отчаянно:
— При чем тут воображение! Пойдем без него!
— Даль-то какая… — прошептал он.
— Ну и что? Дойдем когда-нибудь! Ерошка глянул исподлобья.
— Один-то ты можешь сразу… Представил, что ты уже там, раз — и готово. А со мной…
— А без тебя я никуда не пойду. Ты что, с ума сошел? Как я… без тебя?
Я присел перед ним, взял за кисти рук, притянул. Он смотрел в сторону, посапывал виновато.
— Ерошка… Почему ты захотел, чтобы я тебя оставил? Он надул губы. Все так же глядя вбок, выговорил:
— Я не захотел. Наоборот… Но надо было, чтобы ты очень позвал меня с собой. Без тебя мне туда не попасть…
— Я и зову ОЧЕНЬ!
— Правда? — он стрельнул в меня быстрым зеленым взглядом.
— Вот балда! Нет, ты в самом деле заработаешь по шее! Ерошка заулыбался, оттаивая:
— Тогда ладно. Тогда идем… Но учти, что это насовсем. Опять была в его словах какая-то опаска. Но я только спросил:
— А если я возьму тебя на плечи и представлю, что оба мы уже там? Получится?
— Не получится… Да и зачем нам это? Дойдем как-нибудь без хитростей…
— Конечно, дойдем!
— Только учти: Город гораздо дальше, чем кажется…
— Но ведь все равно он же есть!
— Да. И мне туда очень надо.
— Потому что… со мной? — осторожно спросил я.
— С тобой… И со всеми, кто там есть…
Мы пошли. Ерошка поглядывал на меня, а потом, поймав мой взгляд, начинал смотреть под ноги. Перед ним по землистой колее прыгали два кузнечика. Будто два братишки. Или… братишка и сестренка?
Я вспомнил Еську и вдруг понял, что она очень похожа на Серафиму. Да… Несмотря на то, что Серафима круглолицая, а Еська вся такая… остроугольная. А еще они обе были похожи на девочку с портрета, который я, восьмилетний, видел в мастерской старого Гольдштейна.
Трава стала ниже, кое-где между нею теперь виднелись песчаные проплешины. Сам не знаю отчего, я сказал:
— Может быть, мы встретим здесь Травяного Зайца.
— Травяного и Песчаного, — с пониманием уточнил Ерошка.
— Да…