Синий Мир
Шрифт:
Постепенно ему удалось совершить трепанацию по периметру всего горба и снять крышку, с хрустом отодрав ее.
Люди сгрудились вокруг, заглядывая внутрь отверстия; любопытство превозмогло чувство страха.
Внутри находились свернутые в клубок и переплетенные изгибы серой склизкой массы – зрелище слишком отвратительное, чтобы его описывать.
Однако Склар Хаст рассматривал внутренности горба с интересом исследователя. В толпе ахали женщины, взвизгивали дети и кряхтели, сдерживая тошноту, наиболее впечатлительные мужчины.
– Очевидно, это мозг, – объявил Склар Хаст хладнокровно, словно лектор на уроке анатомии. – А возможно, какие-нибудь другие внутренности.
– Какие же? – поинтересовался Элмар Пронейв, принимая у него инструмент и стараясь не смотреть в ту сторону.
– Кишки или даже мышцы – кто его знает? Элмар Пронейв ткнул наугад зубилом; краген дернул щупальцем.
– Нервный узел, – пояснил Склар Хаст.
– Да, интересно, – пробормотал Пронейв. – Очень интересно. В самом деле.
В толпе воцарилось молчание.
Исследователи повторили эксперимент еще несколько раз. И всякий раз при прикосновении зубила к внутренностям краген дергался.
Наконец Склар Хаст остановил коллегу, положив руку на плечо:
– Обрати внимание. Видишь: справа самые толстые петли?
– Ага. Похожи на колбасу…
– Мамочки, меня сейчас вырвет! – воскликнула какая-то женщина и убежала в сторону маяка. Но не успела. Ее вырвало по дороге.
– И слева две точно такие же…
На этот раз с места сорвался взрослый мужчина. Без лишних слов он отбежал в сторону и, опустившись на корточки перед лагуной, наклонился над водой.
– Эй, ты куда? На урожай? Слабонервного пинками прогнали прочь.
– Итак, что мы видим? – менторским тоном продолжал Склар Хаст. – Справа и слева одно и то же: две серые кишки, покрытые слизью…
Толпа заметно поредела. У многих появились дела в стороне и они, согнувшись пополам, покинули эту увлекательную лекцию.
Тем временем любопытный Склар Хаст залез стамеской внутрь черепа и подцепил одну из кишок. После этого толпа сократилась как минимум человек на десять.
– Видишь? – Склар Хаст потыкал стамеской, и плавники чудовища задергались, словно у марионетки. – Вот что приводит их в движение.
– Aral – воскликнул Элмар Пронейв. – Если постараться, можно научить крагена танцевать джигу!
– Лучше его сразу убить, – охладил его пыл Склар Хаст. – Скоро рассвет, и кто знает…
И тут со стороны океана послышался далекий рев. Кто-то невидимый и могучий испустил в воздух фонтан, больше напоминающий столб пара. Люди завизжали и попятились. Склар Хаст вскочил на тушу крагена и огляделся. Население плота обратило взгляды к океану; он посмотрел в ту же сторону – и увидел Царя-Крагена.
Громадный пучеглазый горб показался над водой. Сверкнули широко расставленные глаза, наливаясь голубым льдом.
Царь-Краген выплыл по следу созвездия Тюленьего Котла, блестевшего на воде.
В пятидесяти футах от сетей, окружавших лагуну, он всплыл целиком: тридцать футов в ширину, шестьдесят в длину. По сторонам загребали воду ласты, каждую из которых с трудом могли бы обхватить трое взрослых мужчин. Заметив на берегу тело мертвого сородича, Царь-Краген ринулся в бухту, разрывая сети. Рядом с его громоздкой тушей убитый краген казался выброшенной на берег лягушкой.
Царь-Краген испустил негодующий свист, сопровождая его фонтаном, ударившим, казалось, в самое небо.
Все онемели, включая самого Склара Хаста. Люди застыли на берегу, одеревенев, как глубоководные корни.
– Назад, – вырвалось у Склара Хаста. – Назад, – прошептал он срывающимся голосом и, наконец, совладав с собой, закричал, оборачиваясь к толпе:
– Назааад!!!
И тут раздался крик Семма Войдервега:
– Пощади, Царь-Краген, этот народ, невиновный в том, что сделали несколько безумцев…
В глазах чудовища засверкали огни, похожие на сигналы далеких маяков. И все сразу поняли, что пощады не будет.
Царь-Краген высунулся на берег и сгреб бесчувственное тело собрата, сбросив его могучим плавником в воду. Затем он обвел берег своей головой-башней, похожей на турель подводной лодки, и безошибочно выбрал хижину Склара Хаста. Под ударом его щупальца она разлетелась в щепки. Мимоходом он задел и смел с плота еще несколько домов, в основном принадлежавших клану братьев Белродов. Затем он принялся метаться по гавани, сокрушая все, что было в пределах досягаемости его длинных могучих щупалец. Он рвал сети в лагуну, сносил целые дома и кварталы, топил рыбачьи лодки и терзал остатки урожая морских водорослей. На миг его бешеный взгляд остановился на толпе, и оцепенение сразу спало. Все в панике бросились врассыпную. Царь-Краген выбросился на берег – и земля под ногами задрожала; плот заскрипел, ломаясь и рассыпаясь на куски.
Покачнулся и рухнул со всеми своими фонарями маяк – самое высокое сооружение плота. Раздался скрежет ломающихся машин и стоны придавленных обломками учеников.
Сокрушив все, что можно было сокрушить, Царь-Краген подхватил бесчувственное тело сородича и покинул лагуну.
Взмахнув плавниками, он скрылся вместе с убитым в глубинах океана.
Лагуны больше не было: теперь это была широкая гавань, распахнутая к океану, в которой могли швартоваться большие корабли. Остаток морских водорослей и губки – насущное пропитание жителей плота – унесло в океан. На самом плоту в буквальном смысле не оставалось живого места. Из четырехсот восьмидесяти жителей сорок три человека – десятая часть! – погибли, раненых же и покалеченных было не счесть. Те, кто уцелел, были в шоке. Такого потрясения им не приходилось испытывать за всю жизнь. Никто не был в силах оправиться от пережитого.
Наконец, с горем пополам, они собрались на уцелевшей западной части плота. Иксон Мирекс обвел всех взором, в котором читалась скорбь и гнев. Наконец он встретил лицо Склара Хаста, сидевшего на одном из многочисленных обломков башни.
Он указал на него обвиняющим перстом:
– Склар Хаст! Ты – виновник гибели наших близких! Урон, который ты нанес нашему плоту, невыразим никакими словами. Твое невежество и самонадеянность привели нас на край пропасти. Мы все могли уйти на дно. Тебе никогда не искупить этого преступления.