Чтение онлайн

— Тебе же самому это нужно. Давай возьми себя в руки. Попробуй еще вспомнить, может, что-нибудь получится.

— Нет!

— Ну, как знаешь. — Эйдриен взяла палочки, помешала рыжеватый соус и принялась сосредоточенно ловить черный боб.

— Прости, — сказал Дюран. — Просто я не могу. Это все… Не знаю, как тебе объяснить.

— Ладно, забудь, — небрежно бросила его собеседница. — Не важно.

— Послушай…

— Просто мне кажется, что здесь — зацепка. Я подумала, за нее стоит ухватиться.

Джефф некоторое время сидел молча, прижав пальцами упавшую на лоб темную прядь.

— Пойми, я просто не могу дальше продолжать, это невыносимо.

Эйдриен вздохнула и промолчала.

— Я вижу ту комнату и будто теряю сознание, — сказал Дюран. — Мне хочется отключиться и забыть обо всем.

Девушка покачала головой, словно желая таким образом сменить тему разговора.

— Ладно, тебе еще о многом предстоит подумать.

Джефф был озадачен:

— О чем о многом?

— Ну, к примеру, об операции на мозге.

Эйдриен поймала заостренным концом палочки черный боб и проткнула его.

— А ты всегда так делаешь? — уже просветлевшим голосом поинтересовался Дюран.

— Как?

Он указал на горки риса и овощей, которые та соорудила на тарелке:

— Просто у доктора Фрейда есть очень занятная теория на этот счет.

Эйдриен засмеялась:

— А, знаю, игра с едой. — Она соединила все в одну горку и расплющила ее в квадрат. — Мои недоброжелатели считают, что это единственная игра, на которую я способна.

— У тебя есть недоброжелатели?

Девушка провела диагональные дорожки через квадрат пищи, разделив его на четыре треугольника.

— Угу… Я не из тех, кого называют душой компании. Скорее пчелка-трудяга, воплощенная деловитость.

Джефф засмеялся:

— Они просто завидуют.

Эйдриен улыбнулась:

— Спасибо, — и подумала: «Держись».

Она уже начинала привязываться к этому парню. А если быть до конца честной, он ей почти нравился — а может, даже и больше. И вот это было бы настоящей катастрофой. «Похоже на стокгольмский синдром» [32] , — подумала Эйдриен, хотя Дюран и не держал ее здесь насильно, а они вместе являлись узниками нелепой ситуации. Собственно, нет ничего удивительного, что ей кажется, будто они чем-то связаны. Они ведь на самом деле… команда. Эйдриен провела пальцем по «Цинь-Цао», подняла баночку и осушила ее.

Прошел час.

Эйдриен стояла в кухне и мыла посуду, когда до нее донеслись слова Дюрана — он разговаривал по телефону. Девушка закрыла кран, поставила тарелку в сушилку и прислушалась.

— Да, док, — говорил Джеффри. — Это Джефф Дюран… Верно. Прекрасно, спасибо. Послушайте, я хотел сказать: я все обдумал и… решился.

Шоу позвонил в восемь утра, разбудив Эйдриен. Дюран досматривал сон, накрыв голову подушкой, и ей пришлось подойти к телефону самой.

— Прооперируем во вторник, — сообщил психиатр. — Я заручился согласием Ника Аллалина — это замечательный нейрохирург. Насчет операционной договорюсь. В целом уже все готово, остались мелочи.

Эйдриен свесила с кровати ноги и села.

— Во вторник?

В ее голосе сквозило явное разочарование, и это не укрылось от внимания собеседника.

— Быстрее просто не получится. Считайте, что нам крупно повезло и так.

— Нет-нет, вторник — в самый раз, — заверила его Эйдриен. — Просто я думала, чем занять время. Да и цены здесь невероятные. Еще целых три дня тут жить…

— Так съездите домой. Джеффу не помешает отдохнуть перед операцией, а вас, вероятно, уже на работе обыскались.

— Пожалуй, так и поступим.

В Бетани въехали в сумерках и первым делом остановились у супермаркета.

— Как бы я хотела приготовить что-нибудь сказочное, — пробормотала Эйдриен, стоя у прилавка с копчеными курами. Продавец ловко снял птицу с железных зубьев и сунул в пакетик с подкладкой из фольги. Они пошли дальше вдоль длинного ряда стеллажей и остановились у расфасованных салатов.

— Хотя, если уж начистоту, — продолжала девушка, — удивить мне тебя нечем — мы дома разносолами не баловались.

— А мне, помню, колбасный хлеб нравился, — мечтательно проговорил Дюран.

— Мясной хлеб — это вообще деликатес. Я тебе скажу, что было моим любимым блюдом — картофельная запеканка в горшочке, — поведала Эйдриен. — И еще гамбургеры с гарниром — большие такие полуфабрикаты, и болтанка из тунца. И еще знаешь, сладкое с зефиром и кокосом. Это я вообще обожала.

— А на что похожа болтанка из тунца? — поинтересовался Джефф. — Звучит занятно.

— Лучше не спрашивай. Кладешь лапшу, добавляешь приправу для грибного супа и засыпаешь все это солеными галетами.

Вернулись в коттедж, припарковав машину за домом. Привычно захрустел под колесами мелкий гравий, и Эйдриен невероятно обрадовалась возвращению домой.

После трапезы девушка переоделась в джинсы и свитер, и они вдвоем отправились прогуляться по пляжу, невзирая на холод. Эйдриен нравились запах моря, глухой шум прибоя, шорох гальки. На морозном воздухе изо рта выходил пар, и от этого становилось зябко. Она поежилась, и Джефф обнял ее за плечи и склонил голову, борясь с дующим с моря ветром. На миг девушка оцепенела. Скорее даже от застенчивости, чем от холода — впрочем, скоро отогрелась и по-хозяйски прижалась к такому теплому и уютному спутнику.

Прошло некоторое время, и Эйдриен спросила:

— Волнуешься перед операцией?

Он пожал плечами.

— Это вполне объяснимо. Тут только ненормальный не волновался бы.

Джефф хохотнул.

— В том-то все и дело, не находишь?

Еще пара сотен ярдов, и они оказались дома, свежие и бодрые после прогулки. Эйдриен отнесла компьютер за обеденный стол и сообщила, пока машинка загружалась:

— Хочу еще раз кое-что проверить. Наверняка что-нибудь пропустила. Кстати, а ты в таких вещах разбираешься?