Silence
Шрифт:
Закрыв дверь изнутри на защелку и, не включая света опустившись на диван, я начала искать нужный номер телефона в контактах. Спустя десять секунд, лёгким касанием пальца, я дотронулась букв, сложенных в знакомое мне имя: Бертрам Сеймур. Три гудка, за которыми последовало короткое: “Магазин автозапчастей Сеймур. Оставьте своё сообщение после гудка, обещаем, оно будет прослушано”, – гудок.
– Кхм… Привет, прости, что долго не звонила…
– Дэшиэл, это ты? – послышалось откуда-то издалека глухое эхо, а уже спустя несколько секунд раздался щелчок, после которого голос Бертрама зазвучал более отчетливо – поднял трубку. – Ты чего на рабочий звонишь? Мобильный, что ли, забыла?
– Я думала, что ты еще у кассы.
– У нас здесь такая гроза разразилась, что я позволил себе закрыть магазин пораньше и отпустил девочек наверх. Уже сам хотел отправиться за ними, посмотреть какой-нибудь старый-добрый фильм и пожевать пирог, а тут ты звонишь.
– Как там девочки? – ухмыльнулась я.
– Как обычные подростки, за тем лишь исключением, что Эшли последние две недели каждый вечер печет пироги. Как думаешь, для шестнадцатилетки это нормально? Я вот думаю, не втюрилась ли она в кого и не тренируется ли она в кулинарном деле на нас с Клэр, чтобы потом удивить своими навыками какого-нибудь прощелыгу.
– В её возрасте подобный вариант вполне возможен, – еще более отчетливо усмехнулась я. – А как там Клэр?
– Ждет не дождется своего дня рождения. Зачеркивает дни в календаре, грезя о новом ноутбуке, который я купил еще на прошлой неделе и спрятал у нее же под кроватью рядом с набором инструментов, которые я ей подарил на её прошлый день рождения.
– И зачем тринадцатилетней девочке мог понадобиться подобный набор? – продолжала усмехаться я.
– Даже не вздумай упрекать меня в том, что моя мечта о сыне была беспощадно растоптана рождением трех дочерей.
– Не преувеличивай. Я пришла в твою жизнь уже взрослым ребенком.
– Взрослым ребенком?! Тебе было всего десять!
– Мне было целых десять, Бертрам, – вновь усмехнулась я (всегда так с ним – не перестаешь улыбаться). – Я была совершенно самостоятельна, даже по консервным банкам из твоего поломанного ружья попадала с десяти метров.
– Тшшш!.. Ты ведь знаешь, что это наш с тобой секрет!
– Да-да, – сначала весело, а потом уже неприкрыто грустно, – знаю.
Только хранить этот секрет больше не от кого. Мамы больше нет.
– Чего-то в тебе бодрости не слышится, – я даже увидела, как брови Бертрама сдвинулись. – Ты нормально спишь?
– Да, высыпаюсь здесь… – соврала я, чтобы не нагнетать ненужные тревоги в голове отчима, и без того по горло занятого подростковыми переживаниями.
– Где это “здесь”? Где ты “там” высыпаешься?
– Маунтин Сайлэнс, слышал о таком?
– Маунтин что? Сайлэнс? Впервые слышу.
– Это не в городе. Точнее сказать, это совсем другой город.
– Погоди, тебе дали задание? Но завтра ведь уже среда, мы думали, в конце недели ты уходишь в отпуск.
– Так и есть… – я прикусила губу. – Точнее, так и должно было быть. В общем-то, Ирвинг отправил меня сюда, чтобы я оформила несчастный случай, а здесь оказался не несчастный случай.
– Убийство?
– Крупное. Четверо погибших подростков, один выживший с амнезией.
– Но это не твоя компетенция. Нет, ты, конечно, можешь содействовать следствию…
– Никакого следствия нет. Ирвинг отказался высылать сюда следователя.
– Ты хочешь сказать, что ты на какой-то неизвестной никому горе расследуешь масштабное убийство в одиночку?!
– Не в одиночку. Мне помогает местный шериф…
– Хренов Банкрофт! – резко выпалил Бертрам, после чего выплюнул еще несколько нецензурных выражений, что меня немного насторожило.
– Ты ведь учился с Банкрофтом в академии, – прищурилась я. – Он тебе то и дело приветы через меня норовит передать. Не знаешь, что у него может быть на уме? Потому что я почти уверена в том, что он намеренно меня подставляет. А ведь прежде он во мне души не чаял…
– Я не хотел тебе об этом говорить, но, очевидно, придется…
– Что ты не хотел мне говорить? – неосознанно я с еще большей силой сжала телефон у своего уха.
– Дело в Блейке Макалистере.
“Что?! А он здесь при чем?!” – пронеслось у меня в голове, но я не смогла произнести свой вопрос вслух, да от меня этого и не требовалось – Бертрам знал, что говорить.
– Ты была в… Ты была в депрессии, и я не хотел на тебя навешивать лишние переживания, но недавно понял, что, видимо, этого всё равно не избежать. Понял, когда месяц назад ты рассказала мне о том, что Ирвинг хотел всучить тебе то нераскрытое дело с ограблением банковской ячейки губернатора.
– Он тогда не смог его кинуть на мой стол лишь потому, что я простыла и неделю провалялась с этим ужасным гриппом.
– А сейчас, спустя всего лишь месяц, ты в каком-то захолустье расхлебываешь в одиночку убийство крупного масштаба.
– Понятно, – сжато выдохнула я. – Ты тоже считаешь, что он меня намеренно подставляет. Но причем тут… – я осеклась.
– Он был крестником жены Ирвинга… Понимаешь?.. Жена Ирвинга Банкрофта – крестная мать Блейка Макалистера.
– Ты издеваешься… – мой голос осел.
– Если бы.
– Откуда ты знаешь? – мой голос осел еще больше.
– Я всегда знал.
“Нет”, – мгновенно пронеслось у меня в голове. – “Нет, мир не может быть настолько тесен”.
– Но я её видела тогда, она пришла на похороны… Она была бледна, но… Жена Ирвинга совсем не плакала.
– Ну, знаешь, он всё-таки крестник, а не её родной сын…
– Тогда зачем точить на меня зуб?
– Ты сама понимаешь… Семья и всё такое. Думаю, идея принадлежит не самому Ирвингу. Думаю, его благоверная проела ему плешь… Даже не подозревал, что он такой слабак. Видимо сдался, решив угодить своей любимой наковальне.