Чтение онлайн

Когда землю окутали сумерки, он запустил летучих мышей через окошко внутрь хижины Бальтасара Гарроте, а несколько дней спустя пришел в гостиницу и расположился за одним из столиков неподалеку от Турка. Едва взглянув на него, канарец сразу понял, что его план удался: здоровенный широкоплечий детина с надменным и дерзким взглядом выглядел измученным, вялым и совершенно обессиленным; лицо его было мертвенно-бледным до синевы, а рука настолько ослабела, что дрожащие пальцы едва могли удержать ложку. Казалось, по какой-то необъяснимой и загадочной причине жизнь утекает из него, словно песок сквозь пальцы.

Сьенфуэгос долго изучал Турка и даже пожалел его, поскольку тот уже еле дышал, и когда канарец уже не сомневался, что Бальтасар Гарроте созрел для того, чтобы выслушать его предложение, то сел рядом со стаканом вина.

— Простите, кабальеро! — обратился он к нему с величайшей любезностью. — Вы позволите задать вам один вопрос, от которого, возможно, зависит ваша жизнь?

Бальтасар Гарроте удивленно разглядывал его в течение нескольких секунд — быть может, пытаясь понять, что незнакомец хочет сказать на самом деле. Наконец он справился с растерянностью и неприветливо осведомился:

— Вопрос, от которого может зависеть моя жизнь? О чем это вы, черт побери?

— Я вижу некоторые признаки. Например, меня беспокоит мочка вашего уха, — заметил канарец, слегка коснувшись этой части тела. — А также оттенок вашей кожи. Вы случайно не больны? Не ощущаете ли вы непонятную слабость, как если бы из вас вытянули все силы?

— Да, пожалуй, — удивленно признался тот. — Вот уже несколько дней у меня кружится голова и мучает слабость, но не понимаю, при чем тут мои уши и на какие такие признаки вы намекаете.

— Вот на эти. Видите, на мочке есть следы уколов, словно дважды воткнули иглу. Чувствуете?

— Теперь, когда вы сказали — да, чувствую, — растерянно признался Турок, ощупав свою мочку. — А до этого не замечал, — он пристально посмотрел в глаза канарцу. — Но какое это имеет отношение к моему недугу? Кто мог сотворить со мной такое?

— Дьявол.

— Дьявол? — переспросил он, едва не онемев от ужаса. — Что вы хотите этим сказать?

— Что он убивает вас, высасывая кровь.

— Вы с ума сошли! — рявкнул в истерике Бальтасар Горроте. — Кто вы такой, и по какому праву рассказываете мне все эти бредни?

— Меня зовут Гусман Галеон, и я рассказываю это лишь потому, что два года назад в моей жизни был похожий случай. Моего кузена сразил тот же недуг, и его удалось спасти в самый последний момент — лишь потому, что нас вовремя предупредили об опасности.

— Но это же полный бред!

— Бред? — воскликнул Сьенфуэгос, притворившись удивленным. — Почему же бред? Разве после обеда вам не хочется спать, и вы легко засыпаете, зато просыпаетесь совершенно разбитым, как будто кто-то высасывает из вас все силы?

— Это правда.

— И с каждым днем вы все сильнее устаете, словно дряхлый столетний старик?

— И это верно.

— А не появляются ли у вас такие же отметины на больших пальцах ног, когда вы спите без сапог?

— Не замечал.

— А вы проверьте.

Перепуганный Бальтасар Гарроте дрожащими руками стянул тяжелые сапоги и действительно обнаружил на большом пальце левой ноги два крошечных следа от уколов с капельками запекшейся крови.

— Боже милосердный! — воскликнул он, едва не потеряв сознание от ужаса.

— Вот видите? — торжествующе заявил Сьенфуэгос. — С моим бедным кузеном было то же самое.

— Но почему? Почему именно я?

— Полагаю, это можете знать только вы, — канарец выдержал многозначительную паузу и оглянулся, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. Наклонившись к самому уху Турка, он прошептал: — Может быть, вам случилось чем-то прогневать дьявола?

— Прогневать дьявола? — ошеломленно переспросил тот. — Но ведь всем известно, что любой добрый христианин уже одним своим существованием досаждает дьяволу.

— Разумеется! — согласился канарец. — Несомненно, так оно и есть. Но всегда найдется человек, который больше других преуспеет в своем стремлении досадить дьяволу. Так чем вы могли ему досадить?

— Может быть, тем, что посылал проклятия в его адрес? — предположил Турок.

— Думаю, что нет. Скорее, вы чем-то ему напакостили. А если не ему самому, то кому-то из его слуг. Вы же знаете: того, кто обидит слугу Князя Тьмы, ожидают самые ужасные кары.

— Не-е-ет!

— Разумеется, это так. Разве вы сами этого не знаете?

— Никогда о таком не слышал...

— Но это так, — со всей серьезностью заявил Сьенфуэгос. — И теперь он каждую ночь будет пить вашу кровь, пока вы не умрете... Вот попомните мое слово! — прошептал канарец, вновь наклоняясь к самому его уху.

— Не случалось ли вам в последнее время обидеть кого-то, кто мог быть связан с Князем Тьмы?

Казалось, Бальтасар Гарроте по прозвищу Турок вот-вот упадет в обморок; он бессильно откинулся на спинку стула, будто сломанная кукла, и, тяжело вздохнув, хриплым шепотом произнес:

— Недавно я чуть было не отправил на костер одну ведьму.

— Не может быть!

Тот сокрушенно покачал головой:

— Вы разве не слышали, что донья Мариана Монтенегро сейчас находится под судом Инквизиции? Так вот, я выступал обвинителем по ее делу.

— О Боже! — присвистнул канарец. — Тогда все понятно: вы навлекли на себя гнев сатаны.

— Так значит, донья Мариана и впрямь служит сатане? — недоверчиво спросил тот.

— Не обязательно, — поспешил ответить канарец. — Вполне может статься, что она ни в чем не повинна, но вы прогневали Князя Тьмы уже одним тем, что использовали его имя в своих целях. Вы и впрямь считаете, что эта женщина, как там ее зовут, виновна в колдовстве?