Шут
Шрифт:
– Памятник тебе, - сказал я, не задумываясь.
– Памятник тебе,- возразил принц.- Во всяком случае, это будет изваяние шута.
– Ты, Берт, как придумаешь что-нибудь ! Почему именно шута ?
– Я так хочу.
– Королём ты так и не стал, а замашки у тебя уже как у Франки.
– Нет, Турди, здесь ты неправ. Отец совсем о другом думает. У него на уме только всякие спорные территории, иные из которых не стоит и на карту наносить. Но ты не думай, я его не осуждаю...
Коньяк пробудил во мне полную расслабленность - даже языком ворочать было лень. Я сидел в кресле, прикрыв глаза, и слушал, как мечтает принц Берт. Да, что-то у него получится, хотя и не всё сразу. А там и внук у Доры родится.
Открыв глаза, я увидел старичка профессора, пришедшего заниматься с принцем науками. Он стоял позади своего ученика и терпеливо ожидал конца его проповеди. Я толкнул увлёкшегося принца под локоть и кивнул на профессора. Берт прервал свою речь, вскочил с кресла, поздоровался с наставником и предложил:
– Оставайся, Турди.
– В другой раз,- ответил я.- Не буду вам мешать.
И выскользнул из обсерватории.
***
На выходе из дворца меня ожидал сюрпризец. Два солдата из охраны скрестили передо мной алебарды и вызвали дежурного офицера. Тот начальственным тоном объявил мне о том, что по приказу его величества я не должен покидать дворец вплоть до следующих распоряжений.
Надо мной навис призрак серьёзной опалы. Я поболтал с офицером, выяснил, что Доры вышеуказанный приказ не касается, вернулся в свой опустевший кабинет и повалился на кровать, погрузившись в полупьяное блаженство.
12. БАРОН ГРОССИР
***
Вечером я сходил на кухню и, несмотря на крики, брань и проклятия поваров, забрал поднос, сервированный для Хильды и Франки. В самом дворце было тихо и спокойно; все придворные попрятались кто куда. В коридорах стояли только караульные гвардейцы. Я занёс свою добычу в кабинет, засел за стол и воздал должное яствам и напиткам, приготовленным для монаршей четы. Мне не хотелось думать о делах, но они сами лезли в голову. Скоро приедет неммардский офицер и привезёт мой приговор. Похоже, Франки настроен насчёт меня решительно. А сбежать, наверное, не выйдет.
На улице стемнело. Насколько я мог видеть из своего окна, город погрузился в темноту, лишь кое-где светились не закрытые ставнями окна, да шатались патрули с фонарями. Я не зажигал свечей в своём кабинете и долго стоял, опёршись на подоконник и слушая сверчков, орущих в маленьком саду при дворце.
В дверь постучали.
– Да !- крикнул я.
Дверь открылась, и в кабинет вошёл один из адъютантов барона Гроссира, щурясь на темноту.
– Что случилось ?- поинтересовался я.
– Его превосходительство просит вас зайти к нему.
– Не понял. Какое превосходительство ? Барон Гроссир, что ли ?
– Ну да,- ответил адъютант.- Он.
– А чего ему от меня надо ?
– Его превосходительство мне не докладывали. Вы пойдёте ?
Тут я призадумался. С чего это барон Гроссир возжелал меня увидеть ? О чём мне говорить с этим злобствующим дурнем ?
А не пойти нельзя - завтра барон всему свету раззвонит о том, что я побоялся его проведать.
Адъютант у двери ждал моего ответа. Я кивнул ему и подцепил на пояс меч Турди. Мы вышли. Я запер кабинет, и мой посетитель повёл меня к барону.
В опустевшем коридоре кое-где горели свечи, вставленные в специальные фонари. Где-то в недрах дворца кто-то, не очень-то умеючи, терзал лютню. Меня охватило чувство тревоги. Зачем я туда иду ? А не послать ли мне этого типа куда подальше и...
Адъютант постучал в дверь.
– Войдите !- послышалось изнутри.
Адъютант открыл дверь, впустил меня внутрь, а сам остался снаружи.
Барон Гроссир сидел за столом в своём обширном кабинете, перед ним стояла бутылка вина и два пустых стакана. Эта картина освещалась где-то двумя десятками свечей. Военный министр изволил пребывать в крайне мрачном настроении, и даже его ордена висели как-то печально. Он кивнул мне на стул, стоявший напротив него.
– Что, Турди ?- спросил он.- Попали мы с тобой в немилость ?
– Разве его величество и вас приговорил к подземелью ?
– Нет,- ответил военный министр, откупоривая бутылку и разливая вино по стаканам.- Но он поступил гораздо более жестоко, назначив на завтра смотр войскам столичного гарнизона. А они, войска эти, имеют довольно убогий вид. Не хватает оружия, обмундирования, обуви. И это - заметь !
– в столице. А что творится в отдалённых гарнизонах, я даже гадать боюсь.
– Ваше здоровье, барон.
– И твоё тоже.
Мы пригубили вина.
– А что случилось с нашей армией, господин барон ?- полюбопытствовал я.- Отчего так произошло ?
– Можно подумать, ты не понимаешь.
– Не понимаю,- сознался я.- Не понимаю, к чему вы клоните. Не понимаю, зачем вообще этот разговор.
– Это не так уж и сложно,- заметил барон Гроссир.- Дело в том, что в нашей армии давно и прочно установилась Система. Высокие военные чины и интенданты разворовывают деньги, отпущенные казной на обмундирование и вооружение. Всё это, разумеется, проходит по документам, оформлено юридически грамотно. На каждую украденную монету в военном министерстве есть по нескольку актов и различных форм списания. Беда лишь в том, что на завтрашнем смотре его величество вряд ли пожелает изучать эту гору бумаги.
– Выходит, все военные у нас - богачи ?
– Да ладно тебе,- отмахнулся барон.- Богачи те, кто занимает высокие посты или в силу должностного положения находится при кормушке. А простые служаки - офицеры, а тем более солдаты - едва сводят концы с концами.
– А вы...
– А что я ?!- крикнул барон.- Ты не забыл тех событий, в результате которых мы заняли свои сегодняшние посты ? После этого, вникнув в дела и столкнувшись с Системой, я ужаснулся. Признаться, хотел даже писать рапорт об отставке, но потом что-то во мне взыграло. Ещё бы, вооружённых бунтовщиков не испугался, а перед какими-то ворами спасую ? Я решил схватиться с Системой и развалить её. Да только силёнок не хватило. Я боролся вовсю: наказывал, увольнял, назначал новых людей, переформировывал подразделения. А Система крепла. Через некоторое время мне предложили в неё влиться. Нет, ты не думай, я согласился далеко не сразу. Но в итоге... Слушай, а как ты думаешь, знает ли о Системе его величество ?