Шрифт:
Вода была такой ледяной, что Влад перестал чувствовать ноги и руки; иногда ему казалось, что от тела осталась одна только голова. Минуты яростного сопротивления сменялись часами апатии, когда парень готов был смириться с тем, что проиграл. Что ему отсюда не выбраться.
Влад держался из последних сил. Когда, задремав от усталости, он опускал голову, и вода стылой лавой вливалась в глотку, парень приходил в себя и начинал отчаянно глотать воздух. Изо рта вырывался пар, горло саднило, а лёгкие почти не работали.
Он знал – просто знал – что здесь нет ни дна, ни рыб, однако ощущал, что он в воде не один. Чувствовал это каждой клеточкой, и все волоски на его теле становились дыбом.
Если бы он только мог хоть что-то разглядеть! Но его окружала кромешная тьма, настолько непроглядная и густая, будто он ослеп. Влад не видел не то что своих рук, но и пар от дыхания – лишь смутное колыхание мрака, каждый раз заставляющее его нервно вздрагивать.
Вода, холод и темнота – вот и всё, что у него осталось. Сколько бы он не плыл, берег так и не появлялся. Поначалу по конечностям ещё прокатывалась судорога, но затем и это прошло. Парень не мог даже позвать на помощь; от страха, что его услышит то, что таится во тьме, шею сдавливал ледяной ошейник.
Отсюда не было выхода. Влад понятия не имел, где находится и почему это место такое ненормальное. Если это был просто кошмар, то он мечтал поскорее проснуться, хотя в глубине души понимал, что это не сон. Черт возьми, он даже не знал, как сюда попал…
Влад помнил, как утром шёл по аллее вдоль набережной, жмурясь от солнца и полной грудью вдыхая весну. Стояли те чудные, быстротечные дни, когда деревья кутались в белое и розовое боа цветов, а на щербатой лестнице лежали лепестки, похожие на сладкую пенку на латте, которую так и тянуло слизнуть. В воздухе витал цветочный аромат, сводящий влюблённых с ума.
Мир был раскрашен в изумрудно-зелёный и васильково-голубой, и люди, уставшие от долгой зимы, радовались первому теплу, ярким краскам и запахам, и даже робкому ветерку, что нёс в кои-то веки не стужу, а отголоски солнца.
Гуляющие по набережной горожане всем своим видом кричали: «Долой куртки и маски! Свободу! Вперёд, жить полной жизнью!..» Невозможно было не поддаться этому всеобщему безумию, и Влад периодически ловил себя на том, что стоит как дурак посреди дорожки, глотая засахаренную весну… Он тут же тряс головой и сердито сводил брови. Казалось бы, за этим он и пришёл к реке – побороть хандру, но получалось плохо.
Наверное, парень и сам не желал расставаться со своим страданием, утопая в нём и как будто наслаждаясь. Жалеть себя было приятно. Вот они все, беззаботные, счастливые, гуляют и селфятся под вишнями; куда им понять его, трагического героя, которого бросила девушка?
В мире наступила весна, город жил по своим правилам, цвели вишни и абрикосы, а первые пчёлки, пьяные от нектара, валялись в золотистых цветочных ложах. Весна – пора любви и счастья.
Телефон пикнул, и Влад, споткнувшись, выпал из своего мыльного пузыря самобичеваний. Какого?! Очередной спам… но вдруг – его сердце пропустило удар – это Стася?.. Боясь поверить в собственное счастье, парень дрожащими пальцами достал смартфон и снял блокировку.
Внутри всё упало. Конечно, это была не Стася. Конечно, он был нужен только распространителям рекламы. От злости захотелось шандарахнуть треклятый телефон о землю; парень размахнулся и медленно, стыдливо опустил руку. Он не мог даже разбить телефон. Неудивительно, что Стася его бросила…
Ох, Стася-Стася…
Влад неохотно раскрыл сообщение. Да, это был спам, но хотя бы оригинальный: «Вам плохо, одиноко и тоскливо? Жизнь потеряла смысл? Кажется, что выхода из депрессии нет? Наша уникальная методика поможет вам перепрыгнуть с чёрной полосы на белую!» И внизу приписка: «Первый трек бесплатно.»
И откуда они всё знают?! Как будто мысли подслушивают! Сперва Влад закипел, но быстро сник. Он не верил ни в какие чудодейственные методики и прочие шмантры. Внутри забулькало злорадство: вот прослушаю сейчас вашу шмантру и ничегошеньки она мне не поможет! И что вы тогда скажете, а?!
Конец ознакомительного фрагмента.