Чтение онлайн

Именно поэтому Ник не мог утонуть, как бы сильно он не ушибся при падении. К тому же мало верилось, что удар на этом мостике был сильнее, чем тот, когда он упал с камня.

Вынырнув из своих размышлений, он поднялся.

– Ну ладно, юная леди, мне пора. Не засиживайся здесь, а то родители наверняка будут волноваться.

Девочка ничего не ответила и Саймон направился обратно к машине.

Пора разобраться в том, чем именно занимался Николас перед смертью.

3.

Мелкий дождик превратился в настоящий ливень, когда Саймон, оставив машину на парковке рядом со школой имени Борнвальда, натянул куртку на голову и, прижав к себе портфель с документами, подбежал к воротам и зажал кнопку вызова. Вскоре из аппарата раздался потрескивающий голос:

– Кого там черти несут?!

– Это детектив Саймон Коуэлл, я здесь по делу Донны Шарлодей, - прокричал в ответ Саймон.

– Сейчас выйду.

Двери школы открылись и из неё выбежал человек в дождевике. Когда он приблизился к воротам, Саймон смог разглядеть старого чернокожего мужчину в форме охранника. Остановившись у ворот, тот закричал:

– Покажите значок!
– Он вытащил из кармана корочку и протянул руку за решетку, чтобы тот мог её разглядеть. Охранник кивнул и открыл дверь ровно настолько, чтобы он смог протиснуться внутрь: - Ну и погодку вы выбрали, скажу я вам! Будь моя воля, я бы сидел дома и потягивал горячий кофе!

Забежав в здание школы они оказались в просторном коридоре. Саймон вытер с лица дождевые капли и повернулся к охраннику.

– Как вас зовут?

– Норман Гейн.

– Приятно познакомиться.
– Они пожали друг другу руки.
– В школе ещё кто-нибудь есть?

– Только я. Все нормальные люди давно сидят по домам.

– Это верно, - кивнул Саймон.
– Тогда не проводите меня в то место, где была убита миссис Шарлодей?

– Да без проблем. Идите за мной.

Он повёл его по темному школьному коридору, по которому проносилось эхо их шагов. Эта школа была не из новых и носила статус элитной, но, смотря вокруг, он не видел каких-либо изысков - обычная старая школа, разве что ремонт был хорошим. Но вот двери в кабинеты были старого образца, окна обычные, не пластиковые, как в большинстве современных школ, не было видно камер, а пол под ногами то и дело скрипел. Да и вообще вокруг было довольно жутко и напоминало не учебное заведение, а клинику для "особых" детей, расположенной где-то в глуши.

– Давно здесь работаете?
– поинтересовался Саймон, продолжая осматриваться вокруг.

– Так точно, через полгода будет двадцать пять лет и на заслуженную пенсию. Видит Бог, только из-за этого меня ещё и не выгнали отсюда.

– А хотели?

– Естественно, - хмыкнул Норман.
– Любого захотят уволить, если во время его дежурства кто-то сыграл в ящик. Я задержался только потому, что за все двадцать пять лет службы здесь не происходило ничего серьёзного. Ну и выход на пенсию свою роль сыграл, конечно.

– И как, тяжело тут работать?

– Это мягко сказано! Вы, белые, всегда говорите, что дети, мол, это цветы жизни - чушь собачья! Спиногрызы, вот они кто. Она, миссис Шарлодей то есть, была со мной полностью согласна. Всегда говорила, что работа учителя самое неблагодарное дело на свете. Моё мнение - если у вас с психикой не лады, в учителя путь заказан. Считай, все нервы да здоровье убьёте и состаритесь раньше, а то и инфаркт заработаете. А вот Донна была непрошибаемой женщиной, у неё все по струнке ходили. Одним словом - настоящий учитель, не чета другим здешним. За это её здесь и не любили многие. Сюда.

Они свернули на лестницу и поднялись на второй этаж.

– Я смотрю, вы хорошо знали покойную, - отметил детектив.

– Да так и есть. Мы с ней частенько сидели в моей каморке и гоняли чаи, говорили о том о сём.

– Только говорили?

– Я знаю, о чём вы подумали, - охранник полуобернулся к нему, - но вот что я вам скажу, детектив - Донна была мне хорошим другом и никем более. Я уважал её, а она уважала меня.

Они остановились у одной из дверей, перекрытой жёлтой полицейской лентой с надписью "не пересекать" и расположенной на пересечении трёх коридоров.

– Пришли.
– Норман упёр руки в бока.
– Нам обещали вернуть кабинет на следующей неделе, так что вам повезло - внутри всё без изменений.

Он снял с пояса толстую связку ключей и принялся искать нужный.

– Спиногрызы всё порывались сюда попасть, да я надёжно следил.
– Открыв дверь, он пропустил его вперёд.
– Прошу, детектив.

Кабинет был довольно просторным, с новенькими белыми партами, выстроившимися в три рядка, с большими окнами, закрытыми кружевным тюлем; правая стена состояла из сплошной классной доски, сейчас местами покрытой запёкшейся бурой кровью, учительский стол сдвинут наискось, первые парты вместе со стульями опрокинуты, тетради и листы валяются на полу. Саймон задумчиво прошел вдоль стены и его взгляду открылось то, что не было видно со стороны входа - забрызганный высохшей кровью пол, и в том месте, где её было больше, можно было разглядеть очерченный мелом контур когда-то лежащего тела. Но кроме этого была ещё одна интересная деталь - следы. Повсюду были отпечатки звериных лап, напоминающих собачьи или - Саймон усмехнулся - волчьи.

– Чёрт, - произнёс Норман, качая головой.
– Тот, кто это сделал, явно не дружит с головой.

– Трудно не согласиться, - кивнул Саймон и тут же, как бы невзначай, подметил: - А вы неплохо на всё реагируете.

– Так яж бывший коп, попривык к такому.

– Правда?
– детектив заинтересованно посмотрел на Гейна.

– Ну, если откровенно, то не совсем. Я всегда хотел стать полицейским, ловить вот таких вот психов, - он махнул на обведённый мелом силуэт, - и сажать их за решетку. Поступил в академию и, скажу положив руку на сердце, был лучшим на курсе. Но вскоре после того, как нам вручили значки, моя карьера закончилась.

– А что случилось?

– Да один молокосос нашел отцовскую пушку и вышиб ему мозги, а когда мы приехали, то этот гадёныш прострелил мне колено.
– Он постучал по правой ноге и раздался глухой звук.
– Вышиб коленную чашечку, чтоб его! Теперь у меня вместо неё протез и "престижная" работа школьного сторожа.
– Норман замолчал, а потом тихо добавил: - К тому же, сейчас и реагировать-то не на что, а вот когда было тело, - он покачал головой, - было действительно жутко. Словно зверь какой орудовал, а не человек.