Чтение онлайн

Кэт тоже вскочила, намереваясь помочь кардиологу сесть обратно на стул. Когда он вновь уселся, она уперлась кулаками в бока и гневно заявила:

– Ну ладно, хватит, я сыта вами обоими. Я пытаюсь одновременно выступать в роли Эмили Пост и судьи на ринге, но ни одно из этих амплуа мне не подходит. Прекратите! Вы ведете себя, как идиоты. Из-за какой-то ерунды.

– Не сказал бы, что это ерунда, – возразил Спайсер, трогая царапину на щеке.

– Не надоело ломать… – пробормотал Алекс.

– А вы уже почти это сделали, – насмешливо перебил его Спайсер. – Вы ведь угрожали сломать мне руку.

– Дин…

– Потому что я принял вас за грабителя. А вы, оказывается, всего лишь дурак, подкрались в темноте и…

– Алекс…

Он вскочил на ноги.

– Помолчи, Кэт. Все это не имеет значения. Мне кажется, я слышу шум подъехавшего за мной такси.

– Ты что, успел уже вызвать машину?

– Пока ты готовилась оказать первую помощь.

– Да? А я надеялась, что ты останешься и посидишь с нами.

– Нет. Не хочу отрывать тебя от твоего гостя. Было довольно любопытно, доктор.

Спайсер молча уставился на него. Стремясь сгладить его грубость, Кэт едва слышно сказала:

– Я тебя провожу, Алекс.

Она провела его через весь дом к парадной двери. Кэт уже сняла высокие каблуки, поэтому ее шаги по твердым деревянным полам звучали глухо, в то время как под его весом дерево издавало приятное на слух потрескивание.

Комнаты были просторные, освещенные продуманно расположенными светильниками, на потолке подсветка отсутствовала. Мягкий свет ламп падал на обрамленные рамками фотографии, журналы и вазочки с безделушками. Все диваны и кресла были большими и мягкими, со множеством подушек. Такое убранство создавало атмосферу непритязательности, мягкости и уюта.

Кэт открыла ему парадную дверь.

– Ты был прав. Такси уже ждет. – Машина стояла на обочине рядом со взятым напрокат автомобилем Спайсера. Обернувшись, она мягко проговорила: – Еще раз спасибо, что пошел со мной на сегодняшний званый обед.

– Это тебе спасибо, что ты меня пригласила. Пожалуй, самое правильное было бы на этом и расстаться с ним, пожелав спокойной ночи. Но Кэт этого не сделала. Невесело рассмеявшись, она добавила:

– Вечер закончился неожиданным сюрпризом, не так ли?

– Ага.

– Но более увлекательным, чем выпитая не спеша чашечка кофе.

– Но менее увлекательным, чем секс. Кэт вскинула голову.

– Ты не можешь не говорить грубостей?

– А ты не можешь не прикидываться? Ты же, черт побери, прекрасно сознаешь, что сегодня ночью мы с тобой должны были оказаться в постели.

– Я уже сказала «нет»

– Сказать-то сказала, но ты в этом уверена? Кэт наклонила голову. Он дотронулся до ее подбородка и снова приподнял его.

– Мы с тобой взрослые люди. Мы знаем, что делаем, поэтому не пытайся морочить мне голову, ладно? С тех пор, как я увидел тебя через экранированную дверь в доме Айрин и Чарли, я испытываю к тебе влечение, и тебе это хорошо известно. И ты тоже испытываешь влечение ко мне. Все, что мы говорили и делали с тех пор, было любовной игрой.

Кэт бросила нервный взгляд в сторону кухни, и это его разозлило.

– Намек понят. Спокойной ночи, Кэт.

Алекс проскользнул в дверь и был уже на полпути вниз по подъездной дорожке, как вдруг остановился и оглянулся на нее через плечо. Кэт все еще стояла на пороге, ее силуэт четко проступал на фоне залитой электрическим светом двери. Одна рука была поднята и опиралась на косяк, словно замерла на полдороге, не успев принять молитвенную позу.

То ли оттого, что у нее был тоскливый и немного даже жалкий вид, то ли потому, что он все еще был в ярости, что ее бывший любовник появился в самое неподходящее время, то ли он и вправду был дерьмом, как незадолго до того выразился, но Алекс наплевал на совесть и здравый смысл и повернул обратно, покрыв то же самое расстояние за ничтожные доли секунды.

Не говоря ни слова, он одной рукой обхватил ее затылок, запустив пальцы ей в волосы, а другой крепко обнял за талию и притянул к себе. Он целовал ее твердыми от страсти и гнева губами, глубоко и властно проникнув ей в рот языком.

Затем, так же внезапно, как начал, он оторвался он нее.

Кэт не мигая смотрела на него снизу вверх, раскрыв от изумления губы. Алекс ушел, а она еще долго глядела ему вслед, ошеломленная и возбужденная его поцелуем,. готовая – он знал это – к новым ласкам. И поэтому, когда он снова, уже во второй раз, вышагивал по подъездной дорожке, он был еще более зол, чем раньше. На Спайсера, на нее, на себя. На все на свете.

На все на свете, черт побери.

– Ну, и сколько это продолжается?

Дин не терял времени даром. Не успела она появиться в кухне, как он сразу завел разговор на ту самую тему, которой, как она надеялась, им удастся избежать.

– Что?

– Кэт, не притворяйся, что не понимаешь. Твоя связь с этим полицейским, он же писатель. – Его вопрошающий взгляд требовал ответа.

– Никакой связи между мной и Алексом нет. – Она рассказала ему о путанице в доме Уолтерсов. – С той первой памятной встречи мы несколько раз встречались. Мы дружим. Вот и все.

Дин скептически фыркнул.

Из-за того, что он вынудил ее лгать ему, Кэт перешла в атаку.

– Послушай, Дин, я очень рада, что ты навестил меня, но кто дал тебе право забираться ко мне в дом в мое отсутствие?

– Я думал, ты не станешь возражать. Я это уже пытался объяснить и тебе, и этому неандертальцу. Обнаружив, что тебя нет дома, я решил войти и подождать. Не понимаю, почему ты так расстроена. От твоего дома в Малибу у меня были ключи. Не вижу, в чем тут разница.

– Разница в том, что я дала тебе ключи от дома в Малибу сама. И знала, что они у тебя. – Кэт понимала, что от раздражения говорит повышенным тоном, и, сделав над собой усилие, постаралась понизить голос. – Надо было предупредить, что ты вылетаешь. Я не люблю сюрпризов и уже миллион раз говорила тебе об этом.

– В таком случае твоя нелюбовь к сюрпризам это, очевидно, единственное, что в тебе не изменилось с момента твоего переезда сюда.

Дин резко встал и зашагал по кухне, не сводя с нее глаз, как будто хотел рассмотреть ее в нескольких разных ракурсах.

– Не знаю, что вызвало в тебе такую перемену. Может быть, то, что ты общаешься с этим бандитом, а может быть, твоя работа. Но что-то на тебя повлияло. Ты стала другой.

– Какой?

– Ты стала своенравной, нервной. Как будто того и гляди выпрыгнешь сама из себя.