Чтение онлайн

— Обувь спроектирована так, чтобы противостоять малым противопехотным минам, и легко снималась даже при повреждении ноги. Просто перерезается шнуровка впереди, шов сзади, и сапог раскрывается двумя половинками.

Александр ещё долго показывал и рассказывал о новой броне, и в конце концов, Берия кликнув парня из своей охраны, велел тому надеть доспех.

— Ну, как? — Спросил он, когда боец походил по залу, поприседал и даже подтянулся на перекладине.

— Вещь! — Охранник показал большой палец. — А если как говорит товарищ Мечников его и калаш не берёт, то вообще сказка.

— Сказка. — Берия обернулся на Мечникова. — Ты это кому-то показывал?

— Нет, товарищ генеральный секретарь. — Александра покачал головой. — Даже министру обороны. Не показывал и даже не намекал. Подумал, что сначала нужно приять политическое решение, а уже после устраивать испытания и прочее.

— Прав конечно. — Берия вздохнул. — И не прав одновременно. Но как сделал так сделал. Так, я сейчас это всё забираю, а о результатах тебе скажут. — Он проводил взглядом охранника, который так и ушёл, не снимая доспехи. — Слушай, а тебе не обидно, что ты свои изобретения отдаёшь на сторону?

— Обидно? — Александр пожал плечами. — Нет конечно. Ну, во-первых, я всё равно не исследователь. И не научный институт. Так что прорвать укрепления врага в одиночку можно, но чтобы это имело хоть какой-то смысл, за одиночкой должна идти армия. И кстати за мной идёт очень хорошая армия. Во-вторых, я не технолог. Как я могу даже примерно посчитать затраты на выпуск изделия? Один экземпляр — это ничто. Он может стоить как дёшево, так и дорого. А если сто? А тысячу? А если миллион? На каких станках делать? Кого привлечь в смежники? А это всё нужно знать. Ну и в-третьих, я уж точно не могу сказать, что меня как-то зажимают. — С этими словами, Александр снял рабочий халат, в котором возился в лаборатории, и надел пиджак с золотой россыпью наград. Я уж точно живу при коммунизме. Потому что я отдаю по способности, а страна мне даёт по потребности и даже больше.

Когда Берия уехал, Александр повернулся к списку, висевшему на стене, и возле пункта «Бронекомбез» поставил жирную галочку. Следующим пунктом значился «Домашний компьютер», но с этим он уже точно знал к кому подъехать.

Новое здание Института Кибернетики — двадцатичетырёхэтажный корпус, построенный архитектором Аштом Мдоянцем находился на Дербеневской набережной с прекрасным видом на Москва реку.

В институте Александра всегда встречали как родного, и в этом была главная заслуга академика Глушкова, потому что внизу, на первом этаже, висела гранитная плита, где золотом были выбиты десять пунктов развития кибернетики в СССР:

И подпись:

А ведь всего-то была случайная встреча с Глушковым на юбилее у Рокоссовского, где он прямо на ходу, набросал на листке, вырванном из блокнота тем самые десять пунктов. Сейчас он сформулировал бы всё по-другому и распределил пункты в другом порядке, расставив иные приоритеты… но что сделано то сделано.

В одном из самых охраняемых зданий в СССР не было необходимости ходить всей толпой и Александр оставив людей в буфете поднялся к Глушкову вместе с Григорием.

Мероприятие, на которое его позвал Глушков называлось длинно и путанно, но по сути, три лаборатории, работавшие над проектом «Счётно-логическое устройство с выводом информации в графическом виде» выкатили не что-нибудь, а один из первых в мире компьютеров индивидуального использования.

К моменту, когда Александр поднялся в огромный кабинет директора института, СЛУ уже поставили, подключили к сети и загрузили то, что можно было очень условно назвать операционной системой.

Машина представляла собой устройство из четырёх довольно крупных и тяжёлых блоков из толстого металла, соединявшихся между собой толстыми кабелями со здоровенными разъёмами. Экран небольшой, всего двенадцать дюймов, но уже цветной, хотя цвета эти были едкими и неприятными для глаз.

Обсуждение только началось и в основном встававшие говорили про то, какой это революционный шаг, в деле продвижения в общество электронных технологий и прочие глупости.

Александр слушал вполуха выступавших и когда Виктор Михайлович к нему обратился даже не сразу понял, что от него хотят.

— А, мнение. Ну это можно. — Александр не вставая оглядел присутствующих. В основном это были тридцати — сорокалетние мужчины действительно с огоньком страсти в глазах, и натруженными руками, которые не боялись ни паяльника, ни гаечного ключа. Инженеры высшей пробы, учёные, исследователи и изобретатели. Фанатики вычислительной техники. А иных Глушков рядом с собой и не держал.

— Я вот что подумал, товарищи. А для кого вы создавали этот действительно замечательный прибор? Ну, можете мне нарисовать, так сказать, портрет пользователя вашей техники? Мы же хотим выпустить ну хотя бы проверочную серию, да? Скажем в тысячу экземпляров. А вот скажите, в какие министерства ваша машина пойдёт? Кому она будет интересна.

— Ну, прежде всего математикам — прикладникам. — Вскинулся молодой двадцатипятилетний парень в мятом тёмно-коричневом пиджаке, несвежей рубашке в клетку, и жёлтом засаленном галстуке, который уже лет пять как стоило выкинуть.

— Да ладно? — Наигранно удивился Александр. — Ваша машина медленнее, чем Стрела. На Стрелу можно навесить десяток параллельных задач, и к утру она справится со всеми. А поскольку Стрела обеспечивает расчёты целого отдела, значит и программист ей положен, и техник штатный, и даже помещение специальное. Ничего этого у новой машины не будет. Проблема любого характера и нужно вызывать специалиста. Ещё попытки будут?

— Химики, биологи, да даже геологи. Бывают у них расчёты вполне серьёзные.