Чтение онлайн

Наша телега так и осталась стоять посреди проулка неподалеку от мертвого био. Запряженному в нее тягловому туру почти сразу каменным градом перебило хребет и размозжило голову. Бык рухнул замертво, сломав оглоблю.

Стоящему рядом старшине мастеровых Перваку булыжником попало по шлему. Он грохнулся на землю прямо возле павшего тура, но сознания не потерял. И ловкости не утратил. Напротив, страх придал ему сил: мужик шустро заполз под телегу. Не самое мудрое решение – особо крупный кусок бетона способен пробить днище и покалечить мастерового. Но все равно это лучше, чем торчать посреди переулка.

Дружинник Гаврила погиб – ему проломило голову снарядом из нескольких сцементированных в единый фрагмент кирпичей. Даже шлем не помог. От чудовищного удара он вмялся внутрь черепа. Теперь там, где раньше был нос Гаврилы, оказался покореженный кусок металла, из-под которого вытекала кровавая каша.

Кирилл, Стоян и Трефил вроде не пострадали, отделались ссадинами и ушибами. Фенакодус Кирилла уцелел, а лошадок Стояна и Трефила накрыло каменным обстрелом. Оба дружинника соскочили с седел и попрятались под остатками древнего козырька.

Фенакодусу Трефила повезло – он сдох сразу, а коня Стояна изрядно покалечило. Толстенное бревно размозжило ему задние конечности и часть спины. И все же бедолага пытался подняться, скреб передними лапами землю, жалобно повизгивал и косил налитыми кровью глазами на Стояна: дескать, хозяин, помоги, не бросай!

Дружинник перехватил взгляд своего коня и изменился в лице. Конечно, у фенакодусов, как и у всех мутантов, хорошая регенерация, но с такими увечьями даже она не справится. Разве что продлит мучения животного на день-другой.

– Добить? – сочувственно спросил стоящий рядом Трефил.

– Я сам! – Стоян стиснул зубы и принялся судорожно заряжать самострел. Прицелился в своего коня…

Щелчка рейки и визга тетивы я не услышал за грохотом продолжающих сыпаться сверху импровизированных снарядов, но по тому, как затих фенокодус, понял – дружинник не промахнулся. Арбалетный болт избавил его четвероногого друга от мучений.

Стоян перезарядил самострел и поймал в прицел нео, который появился на третьем этаже в пустом оконном проеме. Выстрелил, но промахнулся – мутант успел нырнуть за стену, уходя с линии огня.

Трефил тоже попытался вскинуть арбалет, но правая рука его почти не слушалась – нео успели достать сверху кирпичом.

– Похоже, не стрелок я сегодня, – Трефил вымученно улыбнулся и протянул свой подсумок с болтами Стояну. – На. Тебе сподручнее будет.

Видно, и впрямь травма серьезная, если он передал весь боезапас другому. Конечно, зарядиться можно и одной рукой, но, чтобы прицельно стрелять из арбалета, понадобятся обе.

Я знал, что самолюбивому Трефилу признаваться в своей немочи хуже смерти. Для него арбалет, как для меня меч. Стрелок от Бога, однажды он стрелял на спор по веткам. Причем стрельба велась не просто так, а по памяти, вслепую, с повязкой на глазах. Трефил ни разу не промазал, хотя наши ребята у него над ухом и вопили, и громко свистели – короче, отвлекали по-всякому. Но он не дрогнул, будто оглох на время, и все цели, одну за другой, поразил.

А вот пистоли Трефил на дух не переносит. Что ни выстрел – мажет. Каждому свое…

В отличие от него, Кирилл как раз предпочитал огнестрельное оружие. Он последовал примеру Захара и принялся стрелять в нео из пистоля.

Не знаю, как Кирилл, а десятник в одного вражину точно попал – сверху упало огромное уродливое тело и плюхнулось на землю в двух шагах от телеги.

Мастеровой Первак, который по-прежнему прятался под ее днищем, вскрикнул от неожиданности. А может, просто нам знак подал: мол, тут я, живой.

В отличие от Первака, второму мастеровому пришлось худо. В первые мгновения боя его накрыло здоровым куском бетона с торчащим арматурным прутом. Этим самым прутом мужика прошило насквозь, будто пикой, даже кольчуга не помогла. Хотя такой мощный удар и тяжелые латы не выдержат.

Третьему мастеровому, вернее пятнадцатилетнему подмастерью Глебу, перешибло ноги. Он лежал на земле почти в середине проулка и глухо стонал. Понятно, что встать без посторонней помощи парнишка уже не сможет. Даже отползти в укрытие не получится. Так и будет лежать под вражескими ударами, пока очередной кирпич или бревно не размозжит ему голову.

Я спешился, велел Сивке стоять на месте и ждать, крикнул товарищам:

– Прикройте меня! – а сам рванул через проулок к покалеченному подмастерью.

Нео на стенах увидели бегущую мишень, обрадованно взревели и усилили обстрел. Теперь они выцеливали именно меня.

Я бежал к Глебу зигзагом, лишь чудом увертываясь от падающих снарядов.

Удар! Брошенный неприятелем кусок проржавевшей балки плюхнулся прямо передо мной – я еле успел затормозить. И тут же был вынужден сделать огромный прыжок в сторону – арматурная заточка врезалась в землю в том месте, где я только что стоял.

Занятые охотой на меня, нео потеряли бдительность, превратившись в прекрасные мишени. И поплатились за это. Кирилл и Захар выстрелили почти одновременно, а спустя мгновение взвизгнул спущенной тетивой арбалет Стояна.

В яблочко!

Один из врагов перевесился кулем через пролом да так и остался висеть мертвой тушей. А другой рухнул вниз, чуть в стороне от меня. И хотя он продолжал шевелиться, пытаясь подняться, опасности этот нео уже не представлял. Горлом у него шла кровь, а судорожные движения лап больше походили на предсмертную агонию.

Благодаря огневой поддержке товарищей, я смог без помех добраться до Глеба.

При виде меня он коротко всхлипнул:

– Дан… Больно…

Его ноги были придавлены обломком бетонной плиты.

– Держись, Глеб…

Я попытался приподнять плиту. Тяжелая, зараза! Мне показалось, что мышцы вот-вот порвутся от усилий.

Рядом с нами ударил в землю кирпичный снаряд. Не долетел всего каких-то двух шагов – спасибо Стояну. Его арбалетный болт впился в плечо нео как раз во время замаха, и потому сила броска оказалась недостаточной. Мутант заревел от разочарования и быстро нырнул в укрытие, пытаясь вытащить засевший в теле железный «гвоздь».