Чтение онлайн

От этих мыслей он довольно быстро вернулся к бочке, и его охватило чувство свободы, как будто он возвратился домой к своему единственному другу. Да, он подвел человека, который самоотверженно спас ему жизнь, да, он потерял пташку навсегда, и к тому же ему придется принять рыцарство, хотя всю свою жизнь он презирал эту лицемерную гнилую муть. Но если в руке кружка, все это уже не важно.

Опьяненный хмелем и жалостью к себе, Сандор наконец вырубился в углу. Через некоторое время его нашел Старший Брат; Сандор, словно в бреду, видел, как монах с гневом и скорбью смотрит на него сверху вниз. Но вместо того, чтобы прочесть нравоучение, Старший Брат положил руку Сандора себе на плечо и неловкими, нетвердыми шажками, совсем как тогда, когда Сандор заново учился ходить после ранения, повел его в келью.

Колокола все звонили и звонили – просто проклятье какое-то. Сначала Сандор предположил, что Эйегон Таргариен уже вышагивает по улице Сестер и оттого весь этот блядский шум, но потом понял, что это не так, - если ты застрял в городе, который ожидает атаки, от колоколов никуда не денешься. Пока они звонят, горожане знают, какой нынче час, а еще что Вера сильна и охраняет их покой. Правда, есть один серьезный недостаток – спать от этого звона никто не может. Не иначе так специально задумано, чтобы превратить всех в Иных, тогда этот щенок-самозванец уж точно обосрется – если, конечно, он возьмет жопу в руки и наконец решится напасть.

Неделя, прошедшая после триумфального возвращения Сандора в столицу, не изобиловала радостными событиями. Он вынужден был засесть в Великой Септе Бейелора – о том, чтобы пройтись по старым местам, не могло быть и речи, ведь он мог попасться на глаза кому не следует, - и за эти семь дней на его голову обрушилось столько напыщенной религиозной болтовни, сколько он не слышал за месяцы, проведенные на Тихом острове. Пару раз, еще до того, как узнал о воскрешении Грегора, Сандор занимал себя мыслью о том, чтобы и вправду стать бурым братом. Видно, от недостатка спиртного у него помутилось в голове, но тогда ему казалось, что Вера – это и впрямь неплохо. Но здесь, в окружении воинствующих болтунов, которые из кожи вон лезут, лишь бы доказать друг другу, как они пострадали за Веру, это побуждение увяло на корню. Сандору хотелось, чтобы Эйегон уже добрался сюда, поубивал этих святош и тем самым избавил его от мучений.

Однако этой ночью колокола стихли, впервые за неделю, если не считать неприятного эпизода, когда Честные Бедняки и Сыны Воина взялись за оружие, чтобы разогнать толпу оборванцев, убежденных (и вполне справедливо), что в мраморных залах и кельях Великой Септы есть еда, укрытие, деньги и прочие радости жизни. Говорят, что в божьем доме привечают всех, но Честным Беднякам пришлось прирезать несколько дюжин мятежников, прежде чем остальные поняли, что им здесь не рады. Несколько трупов все еще лежали на ступенях септы. Остальных утащили прочь – может, родные их похоронят, а может, они окажутся в котле какой-нибудь харчевни в Блошином Конце и помогут своим соседям продержаться еще несколько дней. Сандору не хотелось думать об этом.

Разумеется, по встревоженному, отчаявшемуся городу тут же поползли дикие слухи, что мятежники изнасиловали всех септ и послушниц, поддерживающих огонь маяка, что Его Воробейшество способен силой молитвы убить человека (ну, это не так далеко от истины, подумал Сандор), что Эйегон уже в городе и ждет удобного момента, чтобы свергнуть Ланнистеров, и хрен знает что еще. Конечно, все это вранье, хотя те, кто был в курсе дела, не могли поздравить себя с успехом. Но теперь…

Сандор с трудом поднялся. Убедившись, что это мгновение благословенной тишины не возвещает о возвращении народных мстителей, – стояла холодная, туманная ночь, и даже крысы попрятались по норам, - он снова украдкой наведался в погреб. Всего глоточек, пообещал он себе. Просто чтобы стереть позор прошлого провала, снять напряжение и успокоить нервы. Ни один разумный человек не станет заниматься такой херней на трезвую голову, а Сандор знал, что в трезвом виде он не так уж хорош. Трезвый человек слишком много думает, слишком боится смерти, и Сандор не собирался встречаться с Грегором или Эйегоном, кто там из этих ублюдков хочет огрести первым, не промочив горла.

Один глоток быстро превратился в несколько, и скоро кружка опустела. Вот почему Сандор не сразу заметил, что колокола снова зазвонили; погреб находился глубоко под землей, и сюда доносилось лишь отдаленное эхо, блуждающее по коридорам. Зато он услышал шаги и крики, и ему стало ясно, что если что-то происходит, будет крайне глупо упиться и все просрать. Сандор задумчиво посмотрел на кружку и внезапно с яростью ее отшвырнул. По полу разлетелись глиняные черепки, по тростнику растеклась лужа темного эля.

Ни на что не обращая внимания, Сандор, чуть прихрамывая, пошел вверх по ступеням. По крайней мере, выпивка хорошо подействовала на его ногу, - боли почти не чувствовалось. Он зашел в свою келью, чтобы забрать меч, - после долгих пререканий ему удалось выцарапать его у Сынов Воина, которые считали, что только они здесь могут носить оружие. Однако Сандор не собирался ввязываться в их долбаную войну с деревянным мечом, и плевать, сколько елея вылили на него сраные септоны.

Сандор повесил меч на пояс, помедлил мгновение, наслаждаясь умиротворяющим весом стали, потом повернулся и вприпрыжку преодолел последний лестничный пролет, растолкав медлительную септу и выводок визжащих женщин. Они проводили его злобными взглядами, но ежели их оскорбляет вид приготовлений к войне, пусть сидят внизу.

Сандор вошел в главный зал септы – там царила полная неразбериха. Сыны Воина и Честные Бедняки надевали доспехи и пристегивали щиты, украшенные либо убогим радужным мечом (Сандор никогда не видел более смехотворной и в то же время как нельзя более подходящей рыцарской эмблемы) либо красной семиконечной звездой. Пара Праведных возносили молитву Матери, умоляя о милосердии, но их пение заглушала целая толпа септонов, собравшихся у статуи Воина, окруженной множеством свечей. Его Воробейшества нигде не было видно – небось, свалил куда-нибудь в безопасное место, как только стало припекать. По всему залу сновали септы, надзирающие за калеками, сиротами и прочими заблудшими душами. Под колокольной башней стоял человек, который перекрикивался с часовым, сидящим высоко наверху. Скорее всего, этот парень знает, что за хренотень происходит, решил Сандор, и направился к нему.

Тот слишком поздно заметил незваного гостя. Его глаза чуть не вылезли из орбит, когда он увидел Сандора, который не стал прятать лицо под капюшоном, словно какой-нибудь дешевый злодей, и его ожоги были на виду. Сандор тут же поймал несчастного, схватил его за шиворот и прорычал:

– Ну?

– Милорд… сир… - Парень все не мог решить, как бы получше подольститься, так что Сандор встряхнул его посильнее. – Они… в море, их заметили с Черноводной… корабли, корабли узурпатора. Он здесь, он уже близко, он…

Сандору больше ничего не требовалось. Он отпустил бедолагу и пошел прочь. У него кружилась голова, и не только от эля. Наконец-то явился Эйегон якобы Таргариен. Нечего сказать, он выбрал отличный момент – нынешняя ночка гнуснее не бывает. Сандору показалось, что все это уже было – когда он в последний раз был в Королевской Гавани, город тоже ожидал нападения самозванного короля, по Черноводной к столице приближались корабли, и всю ночь звонили колокола.

На мгновение его охватил мучительный страх. А что если этот щенок решит, что его скорее признают законным правителем Семи Королевств, если он подкрепит свои аргументы огнем? А что если обезумевшие придурки, сидящие в Красном Замке, вспомнят, как дикий огонь обратил Станниса в бегство? Сандору часто снилась огненная преисподняя Черноводной, он был сыт этими снами по горло. А попасть туда наяву во второй раз…