Чтение онлайн

В последующие недели в Мерси явственно проявлялись симптомы упадка. Вдоль скоростных магистралей накапливался мусор. Стремительно росла безработица. Кругом непрестанным дождем лилась злоба. Дети ворчали за спиной у родителей. Мрачные мысли расплывались стаями лососей.

Мужья и жены по необъяснимым причинам постоянно бегали по магазинам за покупками. По шпионским сетям расползались слухи. Звучавшие с церковной кафедры обвинения как горох от стенки отскакивали от ушей взрослых, скорбящих на похоронах, слишком уставших для произнесения негодующих речей. Дети, было им сказано – дети, наше будущее! – попали под чары знаменитостей, за которыми тянется след из пустых бутылок из-под спиртного.

Мэр создал комитет по организации праздника. Для исполнения государственного гимна комитет пригласил певца-рэпера [32] Ларри Дж. Фиппса.

– Палите прямо над городом, не над водой, – проинструктировал Альберт команду по запуску фейерверков, состоявшую из отца с сыновьями.

– Да это вообще не опасно, – ответил отец.

Суеверные молча умоляли ведьму Мерси не пролетать над городом, не сбрасывать его в море.

Большинство следовало советам газетного обозревателя, ведущего постоянную рубрику: «Граждане, на сей раз Четвертого июля заприте двери. Заприте двери перед обезумевшим мэром. Заприте двери и молитесь за наш город Мерси».

Даже по стандартам прежнего опыта работы продемонстрированные на тренировке способности Рея Пуласки не произвели впечатления. Оружия ему не дадут, только пейджер и сотовый телефон, чтобы звякнуть в полицию. Учиться практически нечему.

– Будешь «куклой», – сказал менеджер. – И все. Деньги неплохие за такую работу. Держись поблизости, веди себя как коп. Только не вздумай вообразить себя копом. Судебных следствий мы себе позволить не можем. Еще одно. Против разъездов не возражаешь? В связи с фейерверками Четвертого июля нам придется мотаться между Лос-Анджелесом и Сан-Франциско. Говорят, толпу надо держать под контролем, нужен человек опытный, а ты вполне сойдешь. Знаю, у тебя нет опыта, но мы заняты. В тот самый день в Сан-Франциско проходит всемирная ярмарка, поэтому нас и туда вызвали. Остаешься ты один. Справишься? Праздники вдвое оплачиваются.

Рей кивнул. Деньги пойдут на оплату курсов повышения квалификации.

– Знаю, справишься, Рей. Оплатим тебе проезд в автобусе, проживание и питание. Черт возьми, да ведь это фактически отпуск. Я тоже с тобой поеду, только сам по себе. Не выношу автобусов.

Рей хорошо знал, что не следует спрашивать, почему ему нельзя ехать с менеджером. Он давно научился не задавать вопросов, на которые заранее не знает ответов.

– Выедешь завтра вечером, – сказал менеджер. – Присматривай за пассажирами. В автобусах одни преступники и подонки. Приглядись к ним. Хорошая практика.

– Знаешь, – сказал по телефону менеджер Ларри Дж. Фиппса, – надо время от времени говорить «нет». Это повышает статус.

– Я не достиг бы нынешнего статуса, если бы говорил «нет».

– Прямо как проститутка. Впрочем, ты босс.

– Да, – сказал Фиппс, – я босс. Поэтому давай всех соберем. Отправим туда всю команду.

– Тебе действительно нужны все на шоу Четвертого июля в таком захолустье? Знаю, они от тебя зависят, у них семьи… Ну ладно, кошелек твой.

– И твоя рука тоже в нем шарит.

Он разъединился, раздумывая об истощавшемся капитале. Слишком впечатляющий антураж опустошает банковский счет, но звезда без антуража не звезда.

Не надо было покупать дом на Голливудских холмах. Его карьера закончится, прежде чем к делу приступят подрядчики. Но звезда без дома на Голливудских холмах не звезда.

Кокаин не помогает. Кокаин его губит. Но звезда без…

– Господи Боже, – сказал Фиппс, – когда удастся доказать, что я звезда, стану уже звездной пылью.

Альберт вновь укладывал вещи, надеясь на возвращение Инги до его отъезда. Он повезет ее в Мерси, покажет город, который помог спасти. Тогда она изменит свое мнение. Заберет его с собой в Норвегию. Ее родители радостно поприветствуют его на борту корабля, курсирующего между айсбергами, холод охладит ностальгию, он, наконец, начнет жить в настоящем. Шейла сказала правду о ностальгии, хотя теперь он подумывает, что она тоже, может быть, не уедет из Калифорнии.

Отец сунул последний ящик в трейлер, полностью загруженный фейерверками. В последнем ящике был самый мощный, заказанный Альбертом.

– Хорошо, что я не курю, – сказал отец сыновьям.

Он знает, что бедные мальчики живут странной жизнью. Если бы социальным службам вдруг стало известно о его случайных «просчетах» относительно мощности фейерверков, они бы отобрали детей у единственного оставшегося родителя. Впрочем, он осторожен. Никогда не допускает ничего подобного. Они тронулись в путь по лунному ландшафту, по дороге в голых белых холмах, которая, как ему иногда представлялось, ведет вовсе не в Бейкерсфилд, а в другую вселенную вроде той, о которых вещает AM-радио.

– Скоро маму увидим, – сказал отец, уверенный, что лжет во спасение. – Ну, или она нас увидит.

Из составленного инструктором расписания Холли узнала, что в первом фехтовальном поединке ей предстоит соперничать с Меган Фергюсон. Меган легко было возненавидеть. Она ни разу не улыбнулась Холли, ни разу приветственно не помахала, никогда не подала ни единого знака, только губу закусывала, словно удерживалась, чтобы не бросить: «Городская шлюха». Холли понимала, что это, возможно, обычное для Меган поведение и выражение лица, которое она неверно истолковывает, но в данный момент позабыла об этом.

Они встали в позицию. Холли пошла вперед, быстро забыв инструкции тренера. Проворно рубанула, Меган отбила удар, но Холли наступала, молниеносно размахивая рапирой, нанося уколы в предплечья, в бока, пока их не разнял инструктор.

– Хватит, – сказал он.

– Ты чего?

– Извини, – сказала Холли, – я не с тобой билась.

Она вышла из класса, направилась к торговым рядам. Ошеломляюще выглядела в спортивной фехтовальной форме, бродя по коммерческим галереям, которым скоро предстоит опустеть, покупая на будущее одежды без прорех. Чулки, конечно, останутся, точно так же, как прежняя Холли уйдет, но запомнится. Кто скажет, что монахини носят под одеянием? Может быть, вообще ничего.